– Ничего у тебя не получится, Самми. Я в домике. Тем более, у меня осталось всего пятнадцать минут. Теперь ничто не отвлечёт меня от работы.
– Но я…
– Тс-с-с. Больше ни слова.
Я, как ни в чём не бывало, продолжил свою работу. Мне оставалось переписать всего пару страниц, поэтому уже заранее внутри меня ликовал победитель. Искоса поглядывая на Саманту, я отметил про себя, что эта ситуация её очень смутила. Что ж, дорогуша, ты сама ко мне пришла. Стараясь вернуть себе прежнее самообладание, она вновь уткнулась носом в книгу, что было истинным спасением для неё самой и для меня. Потому что в моей голове и без этого все мысли только о ней, а теперь я и вовсе не могу сосредоточиться, пока она находится рядом со мной.
– Готово! Смотри, я всё сделал. Успел ведь.
Она оторвалась от книги и печально покачала головой:
– Ты опоздал ровно на одну минуту и двадцать три секунды.
Я развёл руками в стороны:
– Минута не считается.
– Ещё как считается.
– Не считается, потому что я отвлекался.
– Так это твои проблемы.
Для себя я усвоил одно важное правило – никогда не спорить с девочками. Это никогда не заканчивается хорошо. Да и все они до жути любят стоять на своём. Мысленно я подчеркнул это правило тремя красными линиями.
– Тебе не следовало отвлекаться так долго, Хью, – на её лице застыла ехидная ухмылка. – Но не переживай, у тебя ещё будет шанс узнать об этом.
– Так долго, – фыркнул я. – Когда рядом с тобой сидит милая девушка очень трудно не отвлекаться, знаешь ли.
Как обычно она восприняла мой комплимент в штыки, и её лицо покраснело от смущения. Заметив мою ухмылку, она резко сделала серьёзное лицо и, чуть прищурив глаза, спросила:
– Что ты сказал? Я не расслышала.
– А что я только что говорил? Что-то голова совсем кругом идёт, ничего не помню.
– Хах, посмотрите на него. Заработался, бедняжка.
Я протянул ей книгу, но она долго не решалась взять её в свою руку.
– И ты не пожалеешь меня?
Наконец, Саманта ухватилась за другой конец книги и чуть потянула на себя. Но на этот раз я решил не отпускать старинное писание.
– Пожалеть?
– Именно.
– Давай книгу, – серьёзно сказала она, но я и пальцем не пошевелил. – И я пожалею тебя.
– Ну, уж нет. Я отдам тебе книгу только тогда, когда ты пожалеешь меня.
Она тяжело выдохнула, а затем, натягивая самую добродушную улыбку, сказала сладким голоском:
– Ты же мой бедняжечка Хью. Так уработался, что даже ничего не помнит, – это было мёдом для моих ушей, и я отпустил книгу. – Даже не знаю, вспомнит ли он, что я назвала его дурачком.
– Что?
– Что?
– Ничего. Нам нужно проветриться.
– Боюсь, что мне пора.
Я резко встал из-за стола и, уставив руки в боки, серьёзным тоном сказал:
– Ну, уж нет. Никуда ты не пойдёшь.
Она тоже встала и уже потянулась за мешочком с пыльцой, прежде лежащем на столе, но я схватил его раньше, чем она.
– Что ты творишь? Отдай мне мешочек.
– Нет.
– Хорошо. Что ты хочешь?
Я подкинул мешочек, а затем поймал его в воздухе. Она выжидающе смотрела на меня.
– Давай немного погуляем?
Облегчённо вздохнув, Самата взглянула в маленькое оконце.
– Ты в курсе, что сейчас середина ночи?
– Ага.
– И, что внизу спит Джесс, которую нельзя будить?
– Разумеется.
– И как мы пойдём гулять, гений?
– Попрошу без оскорблений, Самми-шпами, – она закатила глаза, ожидая, что я продолжу цитировать её полную кличку, но я не стал этого делать. – У нас есть это, – я повертел флакончиком с зельем перед ней. – Что нам мешает вылететь прямо отсюда?
– Хорошо, пусть даже так. Куда мы пойдём среди ночи?
– На крышу. Я хочу показать тебе кое-что.
Она ещё раз с сомнением посмотрела в оконце, а затем положила книгу на столик и достала собственный баллончик с зельем.
– Только не вздумай скинуть меня оттуда.
– Вообще-то, я и не дума об этом, – буркнул я. – За кого ты меня держишь?
– За голубя. Давай, ты первый.
Удобно устроившись на самом хребте крыши, мы любовались звёздным небом. Она сидела около флюгера и слабо болтала ногами из стороны в сторону. В полной темноте её глаза и впрям приобретали новый невиданный миру оттенок.
– Ты позвал меня сюда, чтобы снова смотреть на меня в темноте и думать, что я не замечаю этого? – Прежде, чем я успел сказать хоть что-то, она продолжила. – Дурачок Хью, ты же мог просто сказать мне.
– Тогда я скажу сейчас, а ты забудешь, что я не спрашивал этого ранее, хорошо? Саманта Смит, я хочу смотреть на тебя.
– Знаешь, я думала, что это будет менее неловко.
– Что именно?
– На меня раньше никто
– Я отказываюсь верить, что никто раньше меня не положил глаз на тебя.
– Вообще-то, Хьюберт Хостер, это считается дурным тоном в моём веке. Так никто не делает.
– Но ведь сейчас мы находимся в моём веке, верно?
– Верно, но всё же.
– Всё же, я бы хотел наконец-то сказать тебе одну вещь. Даже, если сейчас ты не хочешь принимать тот факт, что ты мне очень нравишься, рано или поздно я добьюсь тебя. Потому что, Саманта Смит, с первого взгляда я понял, что ты именно тот человек, которого я бы хотел видеть рядом с собой, даже несмотря на временные рамки.
Она слабо хихикнула.
