— Тебе повезло, что ты нагнулся за патронами именно тогда, когда нагнулся, а не секундой позже или раньше. Иначе снаряд не оставил бы от тебя кусочков. А так просто задело ударной волной, пока ты прятал голову.
Я попробовал подняться, но сразу бухнулся на задницу обратно, а Шаргул ещё и толкнул потом в плечо, чтобы не дёргался, отчего я и вовсе завалился навзничь.
— Сиди, ради всего святого.
— А немцы?
— Где ты тут видишь немцев?
— Мы победили?
— Я не знал, что после контузии люди тупеют. Нет, Брах, мы сейчас в плену, и нам просто разрешили проведать раненого товарища. Чёрт возьми, конечно же, победили!
— Рад видеть, что ты в здравии, боец. — На спальнике у противоположной стены приподнялся Танкред, запеленатый в бинты, как мумия. Торс ещё более-менее свободен, но бёдра перемотаны наглухо.
— Спасибо, касур. Я тоже рад, что вы нас не оставили.
— О, оставишь вас! Вы ведь все передохнете, как детёныши.
— Правда, я не совсем в здравии. Воротит так, будто сейчас стошнит...
— Ну, ты хотя бы поправишься через пару дней. А я на ноги сам не поднимусь, пока сюда не прибудет медицинская бригада и не залатает мне бедро.
Через пару часов я действительно смог стоять и даже ходить без чужой помощи. Ни о какой боеспособности и речи нет, но хотя бы я поверил в то, что действительно вскоре поправлюсь. Мне бы денёк-другой отдыха, и я снова в строю. Ха, а какого-нибудь живорождённого бы отправили в госпиталь с тяжелейшей контузией... Не так уж плохо быть боевым синтетиком...
Ближе к ночи, уже когда солнце наполовину ушло за горизонт, я почувствовал себя лучше и даже смог помочь товарищам убирать мёртвых и рыть могилы. Погибших землян мусором выбросили в братские, наших же мертвецов сложили горой (да, их оказалось много), после чего огнемётчик обдал тела тугой струёй «драконовой пасты».Знойный вонючий костёр взвился на добрый десяток танов ввысь.
— Уф, славно потрудились... — Танах выгнул затёкшую спину, когда мы скинули последнего землянина в яму. Младших офицеров в каждом контубернии трое, и если они будут воротить морды от грубой работы, отряд потеряет аж три пары рабочих рук, а с ними и эффективность своих действий. — Теперь закапывай всё это...
— Да уж, касур. Некогда расслабляться. — Я подкинул сапёрную лопатку, но не сумел поймать. Вестибулярный аппарат ещё не пришёл в себя после тяжёлой контузии, я не ахти как ориентируюсь в пространстве.
Мы стали живо закидывать землю обратно, она глухо барабанит по телам, и её куча, кажется, никогда не кончится. Пока выкопали могилу, пока перенесли к ней тела, уже наступила ночь. Усталость пригибает к самой земле. Я провалялся в отключке несколько часов, но это ведь не сон. А я хочу спать, тупо спать и ничего больше...
Слух подводит, и потому я не сразу услышал, как закричали вдалеке наши однополчане. А когда услышал, в этом уже не было смысла: Танах потянул меня за плечо и сам кинулся со всех ног к ферме, бросив лишь в качестве краткого объяснения:
— Самолёты здесь!
Хоть тело ещё плохо подчиняется, я заставил его мчаться вслед за товарищем. Недостаточно быстро, к сожалению. Со своей прежней скоростью я бы уже оказался на полпути к ферме и убежищу, а так за пару секунд едва преодолел сотню танов. Чувствую себя парализованным старцем... Неужели, если выживу, буду когда-нибудь точно так же бороться с собственным телом просто потому, что оно скажет: «Брах, пора успокаиваться»?
— Ну же, быстрее! — крикнул Танах откуда-то спереди, из неизмеримой дали. Его спина мелькает перед глазами, но догнать его, похоже, нереально.
Самолёты значительно приблизились, теперь даже я слышу визжание их турбин, высоко-высоко за облаками, но всё равно смертельно близко. Аборигены не оставляют попыток покончить с нами. Сухопутный штурм не удался, и теперь они несут погибель с небес. Интересно, это будут просто бомбы, что-нибудь термобарическое, а то и вовсе ядерное? Не удивлюсь, если через минуту нашу пыль раскидает огромный огненный грибок. Это нам надо оставить эту планету чистой к концу войны, чтобы потом заселяться. А у землян логика другая: «Не победим, так загадим Землю настолько, что ящерам негде будет жить». Они не знают, что после Войны Последнего Дня салеу и не от такой грязи Некр очистили, и постараются напакостить просто из вредности.
— Брах, работай клешнями! — голос Танаха сорвался на ор, ауксилий резко остановился и обернулся ко мне — поглядеть, как у меня дела.
— Я бегу, чёрт возьми! — трудно двигаться, спотыкаясь о собственные ноги, хоть жить и хочется. Танаху не понять.
Но землянские пилоты подписали нам приговор: в поднебесье засвистели бомбы, а до фермы ещё почти целый карад. Резко и злобно передёрнув плечами, Танах кинулся обратно и через две секунды очутился рядом. Не особо заботясь моим комфортом, он пригнулся, обхватил мои ноги, перекинул меня через плечо и понёс, как мешок картошки.
— Не бросать же тебя, слабак? — криво и с дружеским упрёком усмехнулся он.
