А мужчина все смеялся и смеялся. На левом предплечье у него была татуировка — птица. Не птица в полете, как обычно делают такие татуировки, а птица на ветке, маленькая, возможно воробей.
— Холм — это мусорная свалка?
Мужчина захохотал еще громче и утвердительно покивал.
В семь вечера Фейт показал свое аккредитационное удостоверение журналиста и вошел в павильон «Арена-дель-Норте». На улице толпились люди, тут же сновали продавцы еды, прохладительных напитков, сувениров с боксерской символикой. Внутри уже пошли поединки «разогрева». Легчайшего веса мексиканец встретился с другим мексиканцем легчайшего веса, но на их схватку практически никто не смотрел. Люди покупали напитки, болтали, здоровались. В первом ряду Фейт увидел двоих телевизионщиков. Один, похоже, снимал то, что происходило в центральном проходе. Другой уселся на скамью и пытался извлечь карамельку из обертки. Фейт прошел внутрь по боковому крытому проходу. Люди заключали пари, на глаза ему попалась высокая женщина в облегающем платье в обнимку с двумя мужчинами ниже ее ростом, кто-то курил и пил пиво, другие, ослабив галстуки, жестикулировали, словно играли в какую-то детскую игру. Над навесом, прикрывавшим проход, располагались дешевые места — там кипела жизнь. Фейт решил пройтись по раздевалкам и зайти в зал для прессы. Там обнаружил лишь двоих мексиканских журналистов, которые одарили его исполненными муки взглядами. Оба сидели, рубашки их вымокли от пота. На входе в раздевалку Меролино Фернандеса он увидел Омара Абдула. Фейт его поприветствовал, но спарринг-партнер прикинулся, что они не знакомы, и продолжил разговор с какими-то мексиканцами. Те, кто стоял рядом с дверью, говорили о крови — во всяком случае, так показалось Фейту.
— О чем речь? — спросил он.
— О корриде,— ответил ему на английском один из мексиканцев.
Он уже уходил, когда его догнал чей-то голос: «Сеньор Фейт!» Он обернулся и увидел широченную улыбку Омара Абдула.
— Мужик, ты чего, с друзьями уже не здороваешься?
Вблизи Фейт тут же заметил: у Абдула подбиты обе скулы.
— Я смотрю, Меролино хорошо потренировался.
— Профессиональный риск,— ответил Омар Абдул.
— Могу я увидеть твоего шефа?
Омар посмотрел назад, на дверь раздевалки, а потом помотал головой и сказал: «Нет».
— Он тебе, братан, даст зайти, так потом же придется всех этих пидоров запустить.
— Это журналисты?
— Кто-то да, братан, но большинству нужно фотку с Меролино запилить, ручкой ручку потрогать и яйца потеребить.
— А у тебя как жизнь?
— Не жалуюсь, как-то все ничего пока.
— А куда пойдешь после боя?
— Наверное, выпить за победу.
— Нет, я не про этот вечер, я в общем спрашиваю: куда пойдешь после всего этого? — спросил Фейт.
Омар Абдул улыбнулся. Самоуверенно и вызывающе. То была улыбка Чеширского кота, только здесь Чеширский кот не сидел на ветке, а стоял посреди пустоши под надвигающейся грозой. Улыбка молодого чернокожего, но и очень,
— Не знаю, поищу работу, посижу пару месяцев в Синалоа рядом с морем. Посмотрим, короче.
— Удачи,— сказал Фейт.
Уже отходя, он услышал слова Омара: мол, удача этим вечером понадобится как раз Каунту Пикетту. Фейт вернулся к рингу: там сошлась уже другая пара боксеров, и свободных мест практически не осталось. Он пошел по главному проходу к ряду, предназначенному для прессы. На его месте сидел какой-то толстяк — и он ничего не понимал из того, что говорил ему Фейт. Тогда тот показал ему свой билет, а толстяк порылся в карманах и извлек оттуда свой. На обоих билетах был указан тот же номер сиденья. Фейт улыбнулся, и толстяк улыбнулся. В этот момент один из боксеров уложил противника хуком, и публика вскочила и заорала.
— Что делать будем? — спросил Фейт толстяка.
Тот лишь пожал плечами и отвернулся к начавшему отсчет арбитру. Упавший боксер поднялся, и публика опять заорала.
Фейт поднял руку ладонью к толстяку и отошел. Вернувшись в главный проход, услышал, как кто-то его позвал. Он огляделся по сторонам, но никого не увидел. «Фейт, Оскар Фейт»,— кричал кто-то. Поднявшийся боксер сжал противника в объятиях. Тот попытался выйти из клинча серией ударов по животу и продолжил медленно отступать. Фейт, сюда, Фейт, кричали ему. Арбитр развел боксеров. Тот, что вставал, попытался атаковать, но медленно отошел, ожидая удара колокола. Противник тоже отступил. На первом красовались белые шорты, и у него все лицо было в крови. На втором были штаны в черную, фиолетовую и красную полоску, и парень явно удивлялся: как это так, его противник еще держится и не падает. «Оскар, Оскар, мы здесь»,— кричали Фейту. Прозвенел колокол, арбитр зашел в угол, где стоял боксер в белых шортах, и жестами подозвал к себе врача. Врач — или кто это был — осмотрел бровь и сказал, что бой может продолжиться.
