Ей нравится жить на острове и быть частью их небольшой коммуны, но это доставляет ужасные неудобства.
– Мисс Блессинг, чем я могу вам помочь?
Что тут скажешь? Спрашивать об аренде «Дездемоны» не вариант. Двадцать пять тысяч в неделю, а Мэлори простая школьная учительница. И потом, как она объяснит, зачем арендует виллу? Съезжаются родственники? Родственник, помимо сына, у нее один – Купер. Нет, не стоило звонить. Зачем она это все затеяла? Как теперь выпутаться?
– Я звоню по просьбе подруги, – говорит Мэлори. Фраза настолько банальная, что ей самой тошно. – Она ищет дом с одной-двумя спальнями на День труда. Желательно на первой линии. И не очень дорогой. Есть что-то подходящее?
Джеремайя смеется:
– Нет, увы.
– Я так и думала. – Мэлори вздыхает. Она надеялась, что, может, для местных есть какой-то отдельный список и что Джеремайя, вспомнив о ее доброте – а ведь она была к нему исключительно добра, – пойдет навстречу. – Что ж, скажу подруге, что им не повезло. Спасибо, Джеремайя.
– Не стоит благодарности. Всего доброго, мисс Блессинг.
Джеремайя кладет трубку и смотрит на телефон. Вообще-то на Мадакете было кое-что, как раз на первой линии, возле Смит-Пойнта. Для двоих в самый раз. Он собирается перезвонить мисс Блессинг, но останавливается. Он был в нее так влюблен когда-то! Когда она предложила ему прокатиться на пруд Гиббс в самый тяжелый для него год, ему показалось, что его молитвы услышаны. Всю дорогу до места он думал, как поцелует ее. Они застряли, она взбрыкнула, сорвалась. Отправила на дорогу за помощью, как будто она королева, а он ее паж. Когда вернулись в школу, поползли слухи. Джеремайе это вскружило голову, а Мэлори замкнулась. Перестала читать его стихи, перестала советовать книги. Последнюю его работу сурово раскритиковала, и он окончил год с пятеркой с минусом вместо ожидаемой пятерки. Нет, извините, мисс Блессинг, никакого вам дома на Мадакете.
Разговор с Джеремайей Фрихолдом как знак свыше: «Дездемона» – идея так себе. Даже если Мэлори не будет переживать из-за денег, Джейк станет возражать. Он вернее выберет «Грету».
Значит, «Грета». Помыться толком у него не получится, вернется в Вашингтон с соленой коркой на коже. Ну да ладно.
На следующий вечер Линк возвращается около полуночи – у него комендантский час. Мэлори, к своему стыду, просматривает сайты других агентств в поисках хоть какого-нибудь жилья на День труда. Желательно дешевле, чем «Дездемона».
Почему все забронировано? Почему всех так и тянет на Нантакет? Понятно почему.
– Мам. – Линк садится напротив за обеденный стол. – Только не говори сразу «нет».
– Та-ак.
– Пообещай, что выслушаешь меня, прежде чем отказать.
– В Италию ты не поедешь.
– Да я не о том.
– Слушаю. – Мэлори закрывает все вкладки и захлопывает крышку ноутбука.
– Николь уезжает в понедельник, четвертого сентября. Вылет из аэропорта Джона Кеннеди. Они с матерью едут на все выходные в Нью-Йорк, будут закупаться перед поездкой. Приглашают меня поехать с ними.
Сердце у Мэлори скачет от ликования.
– Сами пригласили? Терри не против? Она не хочет провести время вдвоем с дочерью?
– Она предложила, – сияет Линк. – Кажется, у нее там какой-то друг, к которому она ездит каждый год, и она даже дает нам денег на настоящее свидание.
– Я сама дам тебе денег на свидание.
Мысли роятся в голове, как мотыльки у фонаря. У Терри в Нью-Йорке есть друг, с которым она встречается каждый год? У нее тоже как в фильме «В то же время, год спустя»? Может такое быть? И она спасает Мэлори! Так бывает?
– Что скажешь? Мне можно поехать?
– Да, поезжай, – улыбается Мэлори. – Обязательно скажи Терри, что я за тебя заплачу, ей не придется тратиться.
У Линка как будто гора свалилась с плеч.
– Спасибо, мам.
– Не стоит благодарности, прекрасный принц.
На глазах у него слезы.
– Не хочу, чтобы она уезжала.
– Знаю. Поверь, я очень хорошо тебя понимаю.
