Я знаю, мысленно сказала я с грустью, не отводя от нее взгляда.
– Жаль, что мне не хватило решимости пойти ей наперекор, – мягко произнесла Фрида. – Ее уже тридцать лет как нет в живых, а я до сих пор слышу ее тирады. Лучше бы она больше заботилась о себе, а не стремилась контролировать мою жизнь. А знаете что? Я рада, что Элли решила провести этот день в свое удовольствие. Может, и мне стоит так поступить. Слишком много лет я прожила в тревоге, а ведь нужно пожить для себя.
По щеке Фриды скатилась слеза.
– Наверное, пора и мне начать думать собственной головой, – заключила она.
– Уверена, у тебя теперь все получится, – сказала я.
Преисполненная гордостью за Фриду, я улыбнулась ей, а она улыбнулась мне в ответ.
– Я начну тратить свои деньги! – неожиданно объявила Фрида.
– Фрида, только не сходи с ума, – предупредила я, немного беспокоясь, что подруга воспримет мой совет слишком буквально.
– Ох нет, не стоит беспокоиться. У меня денег больше, чем у царя Соломона в его копях.
– Правда? – воскликнули мы хором.
– Ну да, – подтвердила она. – И во сколько бы мне это ни обошлось, отныне буду делать то, о чем всегда мечтала.
– Поезжай в Париж! – воскликнула я (Фрида всегда хотела побывать в Париже).
– Обнови гардероб, – предложила Люси.
– Я куплю себе мобильный! – заявила Фрида.
Это нас рассмешило. Мы все смеялись и не могли остановиться. Когда же смех затих, Барбара глубоко вздохнула и притянула к себе Люси.
– Знаешь, как ни тяжело это признавать, но ты права, – сказала Барбара. – Когда мама вернется, я не стану набрасываться на нее и пилить за то, что она не звонила. Я просто спрошу, хорошо ли она провела день.
– Она решит, что тебе лоботомию сделали, – хмыкнула Фрида, оживившись.
– Ох, тетя Фрида, что я могу сказать? Извини, что таскала тебя за собой весь день, – обратилась к ней Барбара.
– А ты извини, что я на тебя накричала, – улыбнулась ей Фрида.
– Что? – выпалила я.
Я не могла удержаться; неужели Барбара и впрямь довела кроткую Фриду, тише воды ниже травы, до крика? Фрида просверлила меня глазами, но Барбара мой возглас пропустила мимо ушей.
– Что такое, Фрида? – спросила я.
– Не возражаешь, если мы поговорим с тобой наедине минутку? – спросила та, снова глядя мне прямо в глаза.
– Конечно.
Фрида легонько подтолкнула меня в сторону спальни, а когда мы вошли, тихонько прикрыла дверь. Я села на кровать, и она присела рядом.
– Иди, – сказала она, взяв мои руки в свои.
– Ну нет, я не могу оставить тебя в таком состоянии.
– Иди, – повторила она, сжимая мои запястья. – Иди и развлекайся.
Этот наш разговор можно было понять по-разному. Возможно, Фрида не доверяла незнакомке; может, она решила, что девица задумала что-то нехорошее, и хотела избавиться от нее. Может, она просто хотела сказать ей: иди, оставь нас и не возвращайся.
С другой стороны, возможно, Фрида подумала, что посторонняя молодая женщина не должна заниматься семейными проблемами. Может, у этой молодой женщины и своих забот хватало и Фрида просто хотела сказать ей: иди, не надо тебе в это вмешиваться.
Однако же смысл ее слов был для меня очевиден – теперь, когда я припомнила, как она на меня смотрела: я знаю, что это ты. Я хочу, чтобы ты сполна насладилась подарком, который получила. Я все понимаю. Иди.
– У нас все будет хорошо. Иногда всем нам нужно провести немного времени, не решая чужие проблемы, – мягко сказала она. – Иногда нужно закрыться от мира и уделить время самой себе.
Я сделала глубокий вдох:
– Но если я уйду сейчас, не знаю, захочу ли вообще возвращаться.
Я говорила правду. До тех пор, пока не началась семейная драма, я проживала лучший день в своей жизни.
– Ты это сама должна решить, – ответила Фрида, гладя мою руку. – Лично я знаю, что здесь тебя держит слишком многое, чтобы ты не вернулась. Но сейчас тебе нужно уйти.
Моя подруга смотрела мне в глаза так пристально, как никогда раньше. Она знала правду, и мы обе это понимали.
– Ты знаешь? – наконец спросила я ее.
– Разумеется, я знаю, что это ты, – ответила она как ни в чем не бывало.
– А как догадалась?
– Ну, думаю, это еще утром было. Подумала, что я спятила. И еще – ты все спрашивала про мои мозоли и про сахар. К тому же весь этот разговор про твою мать; я слишком хорошо помню эту женщину. Но окончательно поняла, пожалуй, когда ты так бурно откликнулась на то, что я наконец отбрила Барбару. Я, впрочем, все равно уверена, что я спятила.
– Ну да, ты и правда спятила, – засмеялась я, и она засмеялась вместе со мной.
Тайна раскрылась. Господи, как же хорошо.
– Я думала, тебя инфаркт хватит, если ты меня узнаешь, – выдохнула я.
– Разве можно в нашем возрасте чему-то так сильно удивиться?
– Это верно. Хотя сама я была ошарашена.
– Но как это случилось? – спросила она, опуская взгляд на наши руки: мои, гладкие, без неровностей и морщин, и свои, старушечьи. – Как такое могло произойти?
– Фрида, если б я знала, я бы разливала зелье по бутылкам и продавала на черном рынке. Когда я сегодня утром проснулась и посмотрелась в зеркало, то решила, что умерла.
Фрида замолчала, не поднимая глаз, и сжала мои ладони:
– Ты чувствуешь?
