И только сейчас Софья смогла разрыдаться.
Закричала, забилась в руках брата, пытаясь вырваться, хоть что-то сделать, дозваться мужа...
Она не знала, что за дверью перевели дыхание и царица, и сенные девушки, и стрельцы...
Кричит?
Значит выживет. Не сгрызет ее горе.
А уж кто виновник оного...
Лучше б ему самому под землей схорониться, да поглубже, поглубже. Дознается царевна - горло ему зубами перегрызет, не иначе.
***
Софья успокоилась только к утру - и все это время Алексей был рядом.
Не успокаивал, нет. В таком горе не успокоишь и не утешишь. Но - был. Обнимал, когда горе рвалось наружу яростными слезами, поил водой, когда рыдания сменились сухими короткими всхлипываниями, прижимал к себе, когда сестра задыхалась от яростного гнева. Наверное, сейчас он и стал по-настоящему старшим братом. Столько лет Софья была рядом с ним, столько поддерживала, подсказывала, направляла, стоило увидеть ее вот такой, слабой, сломавшейся - и испугаться. Острым приступом ледяного холода.
Как же я - без нее!?
И уколом осознания. А ведь она - и есть его сила. Не было бы рядом с ним сестры, никогда не стал бы он государем. Или стал бы чем-то куда худшим, и Руси такой не было бы...
Он знал, что в любой беде, в любом ужасе за его спиной встанет темная тень, положит руку на плечо: 'братик, держись, я с тобой, вместе мы справимся!', а сейчас на миг лишился этой уверенности. Почувствовал себя голым, на ярком свету, и каждый может ткнуть пальцем... и - осознал уже свою силу.
Софья сделала его сильным, а теперь его очередь. Встать рядом, коснуться ее плеча - и она обязательно услышит. Она не одна. У нее есть он, есть дети, есть Русь.
Да, именно так. Ей есть ради кого и ради чего жить! Она обязана справиться, а он просто поможет. Встанет рядом и поддержит в трудную минуту.
Только под утро Софья успокоилась. Не до конца, но женщина уже могла разговаривать. Думать, сопоставлять...
- Это ведь в тебя стреляли, так?
- Да.
Алексей был готов ко всему, в том числе и что Софья обвинит его - так ведь тоже бывает! Неважно, что он не виноват, важно, что это была его пуля. Ему предназначенная.
Он недооценил сестру.
- Ваня был бы счастлив умереть за тебя. Если бы знал - он бы все равно выбрал именно это.
- Соня?
- У него было мало страхов. Но я знала - больше всего он не хотел пережить нас с тобой. Остаться один. Теперь ему это не грозит.
- Я знаю, - Алексей зарылся пальцами в густые волосы, с проблесками седины. - Он ведь подождет нас, правда?
- Говорят, - губы Софьи тронула тень улыбки, - там нет времени. На тех дорогах его либо не замечаешь, либо оно идет как-то иначе. Это нам будет тяжело, а он даже не осознает...
- Патриарх говорит иначе.
Алексей осторожно прощупывал почву, думая, не сошла ли сестра с ума. Слишком уж... своеобразным был этот разговор, рядом с телом мертвого друга.
Софья перехватила его взгляд, покачала головой.
- Это неважно, Алеша. Как ни назови - те, кто любит, обязательно дождутся нас за чертой. Я это знаю. И, - глаза вспыхнули знакомыми огнями. - Я не хочу уходить, не расквитавшись с теми, кто поднял руку на моего мужа. Что сказал убийца?
- Пока не знаю.
Софья потерла лоб.
- Французы, шведы или англичане. Равновероятно. Я хочу знать - кто. Более того, я хочу, чтобы это знал весь мир. И когда этих людей найдут... или не найдут, я также хочу, чтобы об этом знали.
Алексей покачал головой.
- А если это вызовет международные осложнения?
- Если вызовет - их просто не найдут. Кто бы это ни был. Если не вызовет - найдут. В таком виде, чтобы зареклись. Как с теми пиратами, понимаешь?
- Понимаю. Но и ты пойми - нам ведь этого в жизни не простят.
- Слухов?
Алексей задумался.
Да,, слухи... это почва зыбкая. То ли он украл, то ли у него украли... Всегда можно будет отпереться, мол, я даже ничего и не знал. И не было меня тут. И моих людей не было.
Софья наблюдала за сменой выражений на лице брата почти с болезненным любопытством. Она бы все равно мстила. Жестко и уверенно, только вот с разрешения Алексея или против его воли - это две большие разницы.
Она не ошиблась в брате.
- Ты же знаешь, что я тебя поддержу. Послушаем, что скажет Ромодановский - и начнем действовать.
- Да. Но сначала.... мне надо похоронить мужа.
Алексей вздохнул.
- Соня... я хотел тебе предложить. Я знаю, что у Морозовых есть свое кладбище, но я хотел бы, чтобы Иван, ты, я - мы все были вместе и потом. В Архангельском соборе, если ты не будешь против.
Софья покачала головой.
- Я думаю, Ване это бы понравилось.
- А я думаю, что надо распустить еще один слух. Что князь Морозов принял на себя пулю, которая предназначалась мне - специально.
- Жизнь за царя?
- Да, именно так.
Софья подумала, что надо бы и подходящую оперу написать. Или просто песню. Последнее время ей удалось чуть смягчить непреклонность церкви в отношении светской музыки. Может ведь она быть красивой и без скоморошества, без похабщины. Может. И это важный инструмент влияния на народ, его нельзя упускать из рук. Вот и пусть композиторы отрабатывают свое содержание.
