Софья отчетливо помнила, что Петр наградил товарища орденом Иуды. Или собирался? Но уж точно не за добрые дела. Или вы хотите меня уверить, что человек прожил на свете семьдесят лет, и только на восьмом десятке решился попробовать? А не предать ли нам Петра?
Ох, неубедительно....
Если кто подлец - так он с самого начала. В школе такие дети вдохновенно закладывают одноклассников, потом в институте стучат в деканат, а в зрелом возрасте пишут оперу. Опер велел про всех писать. Итак, мог ли Мазепа стать предателем сам по себе?
Мог. Хотя и сомнительно.
Мог ли Гуссейн-паша принять его во внимание?
Да то же самое. Может, и мог. Хотя... а сколько вторых мечтало стать первыми? И вообще, кто там до перестройки Ельцина знал? А поди ж ты, пр-резидент!
Так что шансы были. И не такие, как Мазепа атаманами становились, а у этого конкретного нельзя отнять обаяния. Ну и связей, не без того.
- Что делать с этой тварью будем?
Алексей, как всегда, зрил в корень, пока сестра предавалась размышлениям.
- Дать ему начать действовать и выловить всех, - Софья даже не сомневалась.
- А если не выловим?
- Будет плохо. Но и ждать предательства изо дня в день, из года в год? Слишком накладно и нервно.
- Может, прижухнут, если мы Мазепу приговорим с особой жестокостью?
Софья пожала плечами.
- Алеша, а ты уверен, что у нас это получится? Мне кажется, у нас против казачьей фантазия бедновата.
После недолгого обсуждения, был принят именно Софьин вариант. А и верно, орден Иуды - это Петр от злобы и бессилия. Казнить можно, но сколько казнокрадов перевешали, и что? Все равно воруют!
Так что и мучительная смерть не вариант.
Только длительная и кропотливая профилактическая работа, иначе никак. Главное, чтобы свои уцелели...
***
- Вечер добрый, батько атаман.
Мазепа кланялся, как и положено, а в глазах горело что-то такое... торжество подлеца, как окрестил про себя этот свет Иван Сирко.
- И тебе не хворать. Почто пожаловал?
- Время, батько. Время...
И то верно, с первого их разговора, почитай месяца два прошло. Но Иван все еще был жив.
Почему?
Ну... была у него одна версия. Кто сейчас распоряжается? Да именно, что он! А Мазепа кто? А серая скотинка! Приказы отдавать Сирко будет, его, как предателя, и вспомнят. А Мазепа потом убьет его, займет место - и будет еще утирать лицемерную слезинку.
Может такое быть?
Иван-то знал, что не может. Он верил государю, он знал Алексея Алексеевича лично, поэтому был уверен - его предателем и подлецом не посчитают.
Ближний круг, этим все сказано. Но Мазепа этого не знает! Представить себе не может - да кому сказать, что казак Сирко с царем за одним столом сиживал, не поверят ведь! Иван и не говорил...
- И что ты делать хочешь?
- Батько, сюда турецкий флот идет. Вот как они наших разобьют, надобно, чтобы никто им высадиться не мешал.
- Это можно. А разобьют ли?
- Должны. У них силища - раз в пять кораблей больше русских! Так что потопят они Мельина, и глазом не моргнут. А там уж и наше время настанет...
- Какие крепости надобны?
Мазепа достал из кармана карту и расстелил на столе. Сирко смотрел пристально...
- Да, хорошо задумано. Надобно в эти крепости своих людей вести... готовься. Тоже пойдешь.
Мазепа кивнул.
О нем можно было сказать многое, об этом невысоком худощавом человеке со светлыми волосами и длинными висячими усами на польский манер. Но вот трусом его назвать никто бы не осмелился. В битву он шел наравне со всеми, и в седле не плошал, и с саблей управлялся на редкость ловко...
- Коли все получится - наш Крым будет! Наш!
Иван Сирко не фыркнул, пусть и хотелось. Наш... дали тебе турки! И добавили! Был русской собакой, станешь мусульманской. Только вот шавка - она везде шавка. И то - подобное сравнение собак оскорбляет.
Иван тоже не сидел на месте эти полтора месяца.
Тайно, втихорца готовился, разведывал, узнавал...
Если все получится, как задумал он - вряд ли живым уйти удастся.
А и пусть!
Жена ушла, дети выросли и тоже улетели из гнезда, жаль, волчьей крови в них мало. Нет в них того, что дано Ивану. Может, во внуках когда проснется?
Он уже не увидит. Не успеет.
Жаль?
Нет. Лучшей судьбы себе и пожелать нельзя.
***
В середине лета 1681 года, турецкая эскадра, до того курсировавшая неподалеку от Синопа, взяла курс на Керчь.
- Двадцать два фрегата. Пятьдесят две галеры. Восемнадцать шебек и шестьдесят одно вспомогательное судно.
Это был предварительный список. Потом добавилось еще восемь галер.
Увы, Мельин не мог похвастаться тем же.Он располагал только прежними силами - и потом особенно тщательно выбирал место встречи.
Вблизи берега, чтобы можно было спрятать брандеры. Но такое, чтобы случись что - паруса не потеряли ветра. Это у турок галеры, им все равно. Рабы гребут, ветер там, не ветер...
А вот русским потерять ветер может дорого обойтись. Очень дорого.
Павел понимал, пропускать турок в Азовское море никак нельзя. А потому придется встретить их неподалеку от крепости Керчь.
