— Рудольф Иванович попросил… — и тут эта офисная фея увидела мою перекошенную орчью рожу, так что конец фразы был больше похож на панический всписк цыпленка, чуть придушенного кошкой: — …без него не начинать…
Не знаю уж, каким образом рядом с местом предстоящих событий оказался тяжелый железный лом (возможно, остался от монтажников, окончательно смонтировавших зал часа за два до этих событий) — но он пришелся как нельзя более кстати. Мои глаза заволокла ярость берсерка, и чтобы не задушить эту глупую блондинистую курицу я схватил первый предмет, подвернувшийся под руку (им оказался искомый лом), развернулся и начал крошить бедный, ни в чем неповинный аппарат, который вернул меня обратно в наш мир. Как мне потом рассказал Саня — лом в моих руках со стороны выглядел размытым, как винт у взлетающего вертолета, по всему залу сначала полетели пластмассовые детали, а чуть позже искры, высекаемые ударом большого железного карандаша об металлический каркас Гашек-камеры.
Потом я, глядя на то, что умудрился в гневе соорудить из примитивной Гашек-камеры с одним ломом в руках, поражался буйству фантазии великого бога случайностей, носящему в среде виртуальных атлетов гордое имя «Рандом». Картина была достойна резца Рафаэля, если бы великий мастер начал вдруг злоупотреблять тяжелыми наркотиками и при этом одновременно впал в детство. Этот образчик абстрактного искусства вызывал необъяснимую никаким рациональным способом оторопь. Руди, когда увидел сей шедевр офисного творчества, наотрез отказался сдавать безнадежно испорченную Гашек-камеру в утиль. Сейчас эта статуя в стиле сумасшедшего киберпанка стоит в зале старта компании «Гном-инст» на самом почетном месте и ею пугают новичков, рассказывая сказочные страшилки о том, какой ужас может иногда забрести в наш мир из иных реальностей. Хотя, по-моему, каждый знает, что в наш мир извне попасть никому (даже бактериям) невозможно, но при взгляде на то, что я соорудил из обычной Гашек-камеры — и сам иногда начинаю в сказки верить.
Возможно, я бы и более гениальное изделие (хотя куда уж дальше-то) из примитивной Гашек-камеры соорудил — но мне помешал шеф.
— Техническое усовершенствование устаревшего оборудования? — раздался командный голос Рудольфа Ивановича, перекрывший грохот лома в моих руках. — Почему без согласования с руководством? Я бы под апгрейд серьезную сумму списал…
Может, я к этому времени подустал, а может, по какой другой причине — но крушить аппарат перестал, повернулся к шефу, трясущимся пальцем с черным когтем ткнул в бедную Леночку и жалобно прорычал:
— Руди, а давай мы эту курицу зажарим и съедим, а?
Это оказалось последней каплей, и после моих слов Леночка закатила глазки и с размаху попыталась удариться тельцем об пол — благо ее успел подхватить довольный жизнью Саня, неплохо подкачавший мускулы брассом, кролем и баттерфляем в местном бассейне.
— А что случилось-то? — удивленно проговорил Рудольф Иванович, немного ошарашено переводя взгляд с Леночки, висящей как блондинистая тряпочка на руках Александра, на меня, потом на Диму, с философским видом сидящего за компьютером и обратно на офисную фею, не подающую признаков жизни.
— Походу, с твоей подачи устроен мой первый в джисталкерской карьере дисконнект, — рыкнул я уже на шефа, развернулся и решительно отправился в раздевалку, злобно ворча себе под нос: — Сами тут как-нибудь справляйтесь теперь. Без меня…
Переодеваться я начал в гордом одиночестве — никто не решился следом за мной войти в раздевалку. Примерно через пару минут дверь открылась, и в комнату со шкафчиками вошел Рудольф Иванович. Я продолжил приводить себя в порядок, не обращая никакого внимания на шефа.
— Ты это, извини, — сказал Руди, и виновато взглянул на меня. — Я на заседании совета «Гном-корпорации» задержался.
— Мне бы позвонил, знаешь же мобильник, — недовольно пробурчал я. — На край — Сане или Диме. Но никак не этой глупой курице.
— Да на автомате в ваш кабинет звякнул, Леночка трубу взяла, я и передал как просьбу. А она вон что учудила, — покаялся шеф, и тут же поинтересовался «дисконнектом»: — А что, совсем плохо было?
— Да не то чтобы плохо, — уже достаточно спокойно проговорил я, пытаясь передать словами свои сложные чувства: — Представь, что тебя пинком с постели сбросили прямо перед… ну сам понимаешь.
— Даже так? — удивленно протянул Руди.
— Ну, не совсем, — задумался я, продолжая подбирать слова. — Скорее так — ты собрался стометровку бежать, с низкого старта. Рванулся изо всех сил, а в четырех метрах от стартовой черты — стена бетонная вдруг возникла. Вроде и не особо покалечился — а попытка убиться об стену налицо. И все сопутствующие ощущения.
— Ладно, прости, — еще раз покаялся Рудольф. — Я ж не мог додуматься до того, что Леночка инициативу вздумает проявить, все пломбы сорвет и Гашек-камеру обесточит после того, как Дима откажется тебя возвращать.
— Точно нельзя ее зажарить и съесть? — мечтательно поинтересовался я у шефа.
— Хочешь — уволю ее, если тебе это надо.
