Алексу припомнился слова Тайни Роул о том, каково жить среди поголовно умных и красивых. Правда, как после этого она относилась к «обычным» людям, он для себя не уяснил. Неактуально было.
— И как я буду воспринимать обычных людей? — спросил детектив.
— Вам приходилось встречать в жизни умственно-отсталых людей? Даунов? Уродов? Как вы к ним относитесь? — профессор сделал паузу. — Вот и мы для китиарцев умственно-неполноценные уроды-дауны, — подвел итог Джозеф Фит и поправил очки, ткнув перетяжку оправы указательным пальцем.
Коллингейм не считал себя ни дауном, ни уродом. Да, за такое китиарцев можно не любить.
— А как они по работе? Что-нибудь толкового сделали?
— Как профессионалы они, конечно, молодцы. Знаете, — профессор вновь поправил сползшие по переносице очки, — я ведь сначала не верил, что у них что-нибудь вообще получится. Мы же столько времени боролись с этой болезнью. А тут какие-то, простите, сопляки, прибыли нас учить. И ведь был не прав.
— Так они нашли способ излечения? — не поверил Алекс.
— Нет. К сожалению, лечения не существует. Но! — Тут Фит ткнул указательным пальцем вверх. — Они смогли объяснить механизм возникновения заболевания. Очень необычное решение. А мы слишком долго варились в своем соку. Знаете, молодой человек, в науке преклонение перед корифеями — порочная практика. Приятная, успокаивающая эго, что всё великое открыли до нас, но совершенно тупиковая. В этом отношении у китиарцев была фора — наши светила для них не ярче уличного фонаря.
Профессор усмехнулся, и с видом победителя поерзал, устраиваясь в кресле поудобнее. Видимо, тот факт, что лечение так и не было найдено, утешало его. Всё-таки неприятно чувствовать себя совсем уж дауном.
— Может, всё же с кем-то из сотрудников китиарцы общались более тесно? — попытался Алекс сдвинуть с мертвой точки буксовавшее дело.
— Возможно, вам стоит поговорить со Смитом. Это стажер. Он помогал нашим гостям. Выполнял техническую работу. Был на подхвате.
— А где его можно найти?
Коллингейму не улыбалось по второму разу пройти тем же маршрутом. Мало ли, как над ним могут «подшутить» на этот раз? Куда захотят заглянуть? У детектива зрело подозрение, что он тоже не очень дружит с чувством юмора в толковании его медиками.
— Наверное, в их лаборатории. Кабинеты десять-тридцать пять и десять-тридцать шесть. Это на десятом этаже, — пояснил профессор для умственно-отсталых.
— Спасибо. Вы не замечали ничего странного в поведении китиарцев в последнее время?
— Я не очень часто пересекался с ними лично, но мне кажется, они были чем-то подавлены. Встревожены. Возможно, поняли, что не могут справиться с поставленной задачей, — предположил мистер Фит. — Вообще, они собирались улетать. Совершенно не понимаю, кому и зачем потребовалось их похищать…
— Вы считаете, их похитили?
— А вы думаете, они уже мертвы? — ужаснулся профессор.
— Пока ничего утверждать нельзя, — туманно ответил Алекс. Своими бредовыми версиями он делиться не собирался.
Покинув кабинет Фита, детектив зашагал в сторону лифтов. Девушка с заплаканными глазами выросла перед ним как из-под земли.
— Это вы — детектив? — шмыгнув носом, спросила она.
— Я — детектив, — согласился Коллингейм
Эффект внезапности прошел, и Алекс смог нормально ее рассмотреть. Это была стройная блондинка лет двадцати шести — двадцати семи. Она была симпатичной даже несмотря на припухший от слез нос. На фоне покрасневших белков светло-серые радужки, казалось, светились. Она шумно всхлипнула, приоткрыв розовые губки. Алекс выдохнул.
— Я хотела бы с вами поговорить. Только не здесь, не в коридоре.
Девушка потянула Коллингейма за рукав, и он, как осёл за морковкой, послушно поплелся следом. Блондинка огляделась по сторонам, споро прошла мимо нескольких дверей, приложила руку к кодовой панели и затащила детектива в кабинет. Алекс был бы не против, если бы сейчас она прижала его к стене и впилась своими розовыми губками ему… да хоть бы и в рот. Но, увы, девушка, прижав руку Коллингейма к своей груди, посмотрела на него умоляющими глазами и прошептала:
— Как вы думаете, он жив?
Алекс резко дернул головой, приходя в себя.
— Кто? — уточнил он.
— Милле, — тоном «какие могут быть варианты?» пояснила девушка. — Мой Милле жив?
— Так. — Шестеренки в голове медленно, но начали вращаться. — «Милле» — это Эмиль Роул? — Получилось хрипловато.
Блондинка закивала головой. Неприязнь к незнакомому китиарцу набирала обороты.
— Прошу прощения. — Голос опять засипел, и Коллингейм откашлялся. — Кто вы, и кем вам приходится Эмиль Роул.
— Меня зовут Даниэла Вуд. Я… Мы… Мы встречались с Эмилем, — подобрала она наконец подходящее слово. — Так он жив?
— Пока ничего утешительного сказать не могу. У вас есть какие-то предположения о том, что произошло?
— Их похитили, — твердо произнесла Дэниэла.
— Почему вы так решили?
— Им угрожали, — тоном «это же все знают» ответила она. — С самого начала.
— Поподробнее можно? — Алекс подобрался.
