— Ты служила под его командованием? А почему я тебя не помню?
— Я пришла, ты ушел, — коротко ответила Роул. — Не думай о нем плохо, он был против использования тебя вслепую.
— А ты — за? — уточнил Коллингейм.
— Знаешь, наверное, если бы ты признался, что вопреки моей просьбе собрал отряд, я бы тоже тебе всё рассказала, — глядя ему в глаза, ответила китиарка. — Хотя недоверие — не главное. Понимаешь, ты — рыцарь в сияющих доспехах. Ты готов прийти на помощь деве в беде, размахивая мечом и разбивая полчища врагов в честном бою. А мне не нужен честный бой. Мне нужно было по-тихому умыкнуть живых соотечественников с базы наркоторговцев.
— Какая разница, где их найдут, — сверху наконец прозвучали взрывы сигнальных мин. Наступило время штурма. — Если они не виноваты, — добавил Алекс.
— Какая разница: виноваты, не виноваты? Люди смотрят картинки, а не читают подписи мелким шрифтом. В сознании людей китиарцы навсегда остались бы связаны с наркомафией. И мой брат — в первую очередь. Конец его карьере. Пришлось бы доказывать Комиссии, что он не при чем… — Роул махнула рукой. — В общем, это был тот самый долг перед родиной, о котором говорил Фит. Ты выполняешь свою работу, я — свою, и здесь наши дороги разошлись.
— Ты понимаешь, что дала ему сбежать? — мрачно спросил Алекс.
Тайни кивнула.
— И сделала это специально.
— Чтобы оставить ему лазейку для продолжения промысла?
— Алекс, что грозит Фиту и Даниэле Вуд на Атоване? В лучшем случае — высшая мера наказания через инъекцию, тихая смерть. Но, скорее всего, при их богатстве и связях, им бы благополучно удалось увернуться от приговора. Отсидели бы пару лет, дождались, пока стихнет шумиха, и вернулись бы к своему, как ты говоришь, промыслу. — Глаза ее горели ненавистью. — И это — за те мучения, на которые они обрекли десятки — как минимум — людей. За то, что уготовили нам участь быть забитыми ботинками «мирных жителей». Разве это достойное наказание?
— А что ты считаешь достойным наказанием?
— Знаешь, в мире есть множество различных заболеваний. И для лечения некоторых требуются очень специфические лекарства, — сообщила китиарка. — Пусть эти твари почувствуют перед смертью хотя бы долю того, что испытывали их жертвы.
Алекса вздрогнул. Роул не обманывала: китиарцы любят мстить, и не дай бог стать их врагом.
— Я знаю, что ты теперь думаешь обо мне, — сказала Тайни, по-прежнему глядя ему в глаза. — Понимаю, что ты меня не простишь. Но у меня выбора не было. Если бы мне представилась возможность выбрать снова, я бы сделала всё так же.
С момента захвата наркобазы прошло два дня. Главные преступники — профессор Джозеф Фит и Даниэла Вуд покинули планету раньше, чем удалось получить разрешение на их арест. Неизвестно, что оказало большее влияние на мистера Вуда: бегство дочери или подробности производства наркотика, о которых, как он утверждал, был не в курсе, но промышленник сразу признался в «отмывании» доходов от наркобизнеса и давлении на власти с целью помешать расследованию. Возможно, его чистосердечное признание было следствием соглашения между спецслужбами и его адвокатами. Скорее всего, Роул была права, он отсидит пару лет, а после выйдет на свободу с чистой совестью. На четвертом этаже были обнаружены четверо обезображенных харденом мужчин. Двое из них числились в розыске менее чем полгода, двое — не числились вообще. Понятно, что основное «сырье» наркомафия перевезла на другую базу. Вопрос, где она находится. Схваченные на месте рядовые рабочие «фермы» в один голос говорили, что ничего не знают о других площадках. Эти люди молчали, потому что точно знали, что в жизни бывают вещи пострашнее смерти. Теперь этим делом будет заниматься Пепито. Алексу поступило предложение перейти в отдел по наркотикам. Он не согласился. Какой смысл менять шило на мыло?
Имя сенатора Брукса во всей этой истории не всплыло, хотя детектив догадывался, что под властями, на которые оказывалось давление, понимался именно он. Напротив, «Неукротимый Ронни» выступал с экранов галовизоров как непримиримый борец с наркопреступностью. Наконец-то фишка, на которую он ставил, сыграла и принесла политические дивиденды. Коллингейму позвонил Блюберри и в официальных выражениях выразил благодарность от сенатора, напомнил о путевке на Парадиз и сообщил о денежной премии. Такой вот кляп, чтобы детектив не болтал лишнего. Но Алекс и так не собирался.
