Он тут же показал жестом своим людям уступить нам дорогу и отошёл в сторону сам. Я показал едва живому от страха Бартоло, сесть обратно на лошадь. Когда я оказался на высоте с молчавшей весь наш разговор с Орсини девушкой, то меня встревожил её взгляд, которым она посмотрела на меня. Он был задумчиво-восхищённо-оценивающий, тот каким обычно себе кошка выбирала жертву из копошащихся, но ничего не подозревающих о зависшей над ними угрозе мышей.
— До встречи сеньор Джованни, был рад знакомству с вами, — вежливо попрощался я с Орсини, который лишь задумчиво кивнул мне, показывая, что услышал меня.
Остаток дороги до дворца рода Колонна мы проделали молча, поскольку были слишком встревоженные случившемся и не желая этому повторения. Я молчал по тому, что сейчас отвечал за девушку и эта ответственность висела на мне, как её провожатым, поскольку был бы я один, то всё было гораздо проще. Но наконец мы проехали открывшиеся перед нами ворота, и я доехал до самого крыльца, провожая девушку.
— Вы дома синьорина, — обратился я к ней, — так что прощайте, был раз знакомству с вами.
— Я в безопасности, только благодаря вашей храбрости синьор Иньиго, — она улыбнулась мне, — вы настоящий рыцарь.
— Я позор рода, синьорина Колонна, — мне даже стало смешно от её слов, — не вздумайте сказать эти слова рядом с кем-то из рода Мендоса, не то вас поднимут на смех.
— С вашего позволения, я останусь при своём мнении синьор, — обиделась она на меня.
— Доброго вечера синьорина Анна, — попрощался я с ней, показав Бартоло и охране, что мы уезжаем.
Девушка кивнула и направилась в дом, мы же повернули в сторону ближайшей таверны, чтобы подкрепиться. Живот Бартоло просто призывал к этому, а я и сам был не прочь перекусить. Разумеется, охрану я кормил теперь тоже из своего кармана, чему они были бесконечно признательны. Бернард говорил мне, что служить мне рвались теперь почти все из его отряда и парни даже бросали теперь жребий, кто пойдёт ко мне, когда я просил прислать себе солдат для моего сопровождения или охраны.
Вечером встревоженный Алонсо принёс мне письмо со словами.
— Прибыл гонец сеньор Иньиго, — он обеспокоенно посмотрел на меня, — сказал, что ему приказали дождаться ответа.
Я протянул руку и взял письмо из рук управляющего, первым в глаза бросился герб с одинокой колонной, который был оттиснут на сургуче.
— Пока я читаю, прикажи посадить гонца на кресло, дать вина и еды, а мне позови Бартоло, — попросил я его и он бросился выполнять мой приказ.
— «Добрый вечер синьор Иньиго де Мендоса, — началось послание, — прошу простить меня, что обращаюсь к вам так, словно мы знакомы, но, к своему несчастью, я не был знаком ранее со столь доблестным человеком, как вы, поэтому прошу простить меня заранее».
Я от такого количества вежливых оборотов хмыкнул, но вернулся к чтению.
— «Чтобы устранить это недоразумение, прошу вас принять моё приглашение, прибыть к нам в гости, в тот день и час, когда вам это будет удобно. О дате прошу сообщить вас с гонцом, который передаст вам это письмо. С уважением и почтением, Просперо Колонна».
— Ни слова о сегодняшнем происшествии или Анне, — улыбнулся я про себя, — ни титулов, не одной фразы про себя. Я начинаю заочно уважать вас кардинал.
В комнату вошёл Бартоло, вопросительно посмотрев на меня.
— Нужно написать ответ, — показал я ему на письменные принадлежности, и парень кивнул, сел за стол и приготовился меня слушать.
— Добрый вечер ваше преосвященство, — стал диктовать я ему, — я много слышал о человеке столь много сделавшего для Святого престола и Рима, как вы, но никогда даже не надеялся иметь чести быть знакомым с вами. Поэтому с благодарностью и поклоном принимаю ваше приглашение. К сожалению, на эти выходные у меня уже назначены встречи с кардиналом Виссарионом Никейским и сеньором Джованни Орсини, которые я не могу отменить даже из уважения к вам. Поэтому если вас устраивает суббота следующей недели, я с радостью и благодарностью посещу ваш дом. Иньиго де Мендоса.
— Написал синьор Иньиго, — Бартоло посмотрел на меня.
— Запечатай и отдай гонцу, он ждёт внизу, — приказал я, — и возьми у Алонсо два флорина, дай ему в награду.
— Слушаюсь синьор, — парень быстро и споро всё сделал, запечатав письмо и поставив оттиск моим перстнем, на котором пока ничего не было, кроме фамильного герба и пошёл вниз. Вскоре он вернулся и доложил, что всё сделано, как я и приказал. Гонец награждён, довольный, унёс ответ.
— Спасибо Бартоло, — поблагодарил я парня, — можешь быть свободен.
Кивнув, он оставил меня наедине с книгой.
