В д. Горчухино, где накануне заняло оборону одно из подразделений 1287-го сп, полным ходом шло восстановление окопов и огневых позиций, которые до начала наступления врага занимала героическая 1-я стрелковая рота младшего лейтенанта Васина, почти полностью оставшаяся здесь навсегда. Командиров и бойцов похоронили в братской могиле в центре деревни, в ней сейчас покоится 180 человек.
Штаб 110-й сд вновь разместился в Волковской Даче.
Не произошло никаких изменений в начертании переднего края и в полосе обороны 113-й сд. В связи с распоряжением командующего армией о смене сводного полка, который должен был убыть обратно в 43-ю армию, его участок обороны ночью заняли 2-й батальон 1290-го сп, рота 1288-го сп и курсы младшего начсостава дивизии.
Вечером в штабе армии был издан приказ о суровом наказании одного из работников тыла 18-й отдельной стрелковой бригады за халатное отношение к исполнению своих служебных обязанностей.
«ПРИКАЗ ПО ТЫЛУ 33 АРМИИ
№ 045
6 декабря 1941 г.
Интендант 3 ранга КАЛИНИН 18 СТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ получил доставленные ему в ОБМЕННЫЙ ПУНКТ валенки 4 декабря с указанием немедленной раздачи.
Для доставки в батальоны были представлены машины от управления тыла, но КАЛИНИН отказался от их использования. В результате такого безответственного и преступного отношения бойцы, при морозе в 27о, оставались без валенок.
Мною за такое преступное отношение 6 декабря перед представителями всех батальонов КАЛИНИН расстрелян.
Предупреждаю всех работников тыла, что за малейший саботаж и преступную халатность, по обслуживанию подлинных героев нашей Родины – красноармейцев, буду беспощадно наказывать…
Инициативная работа хозорганов и их работников содействует победам Красной армии и всякая нерадивость, халатность, распущенность, медлительность – есть преступление перед Армией, перед Страной.
Пример с КАЛИНИНЫМ пусть будет предупреждением для всех работников Тыла 33 АРМИИ.
Зам. командующего войсками – начальник тыла
Генерал-майор ВЯЗАНИЧЕВ
Военный комиссар тыла бриг. комиссар ГОРЯЧЕВ»[686].
Нет ничего удивительного в строгости наказания, которое понес один из нерадивых руководителей тыла 18-й осбр интендант 3-го ранга Калинин, если учесть, что тысячи бойцов и командиров по его вине были вынуждены в сильный мороз находиться без валенок. Многочасовое пребывание личного состава на холоде без теплой одежды и обуви приводило к неоправданным большим потерям личного состава. Так, в ходе Московской битвы только в войсках Западного фронта заболело и обморозилось 314 259 человек, причем заболевания и обморожения в тяжелой форме, когда потребовалась эвакуация за пределы фронта, составляли 45,7 % от их общего числа. Всего в войсках трех фронтов, участвовавших в Московской битве, зимой 1941/42 г. заболело 418 827 бойцов и командиров[687].
Не успели стихнуть боевые действия в полосе обороны войск 33-й армии, как из штаба Западного фронта начали поступать грозные телеграммы по поводу выполнения приказа Ставки ВГК № 0428 о сжигании населенных пунктов. Можно без преувеличения сказать о том, что в годы Великой Отечественной войны это был приказ, к которому отношение подавляющего числа командиров и красноармейцев было крайне отрицательным, но об этом, естественно, никто вслух не говорил.
В ночь с 6 на 7 декабря 1941 года части 222-й сд и 18-й осбр предприняли попытку овладеть населенными пунктами Мякишево и Любаново, однако она не принесла желаемого результата. Утром попытка была повторена вновь, но на этот раз при поддержке танков 18-й осбр и оказалась успешной. Подразделения 7-й пд были вынуждены оставить д. Мякишево, а 292-й пд – д. Любаново.
Командование 20-го армейского корпуса было не на шутку встревожено активностью частей 33-й армии в районе д. Таширово. Полученная врагом информация о появлении в этом районе неизвестного до этого соединения, к тому же имевшего в своем составе танки, заставила неприятеля принять решительные меры. Из журнала боевых действий 292-й пд:
1-я гв. мсд занимала прежний рубеж обороны. Личный состав, прибывший на пополнение дивизии, сразу же был распределен по полкам.
