33-я армия в битве за Москву полностью

7 декабря 1941 года в командование 110-й стрелковой дивизии вместо полковника И. И. Матусевича вступил майор Н. А. Беззубов. Понимая непростое положение 110-й сд, генерал Ефремов временно усилил ее 183-м запасным стрелковым полком.

В полосе обороны 110-й и 113-й сд противник в течение дня активности не проявлял, изредка ведя артиллерийский и минометный огонь, который, тем не менее, приносил нашим войскам немалые потери. Разрывом снаряда в этот день был убит один из лучших командиров рот 113-й сд младший лейтенант Дредитов.

На дворе стояла настоящая русская зима, температурный столбик на протяжении последних двух дней не поднимался выше 20° мороза.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок в этот день сделал в своем дневнике такую запись:

«Ужасный день… Начинаются потери от мороза. Докладывают, что в одном полку насчитывается 318 обмороженных.

К нынешнему тяжелому кризису привели три фактора:

1. Наступление осенней распутицы.

2. Паралич железных дорог.

3

…В ошеломляюще короткий срок русский снова поставил на ноги разгромленные дивизии, бросил на угрожаемые участки фронта новые из Сибири, Ирана и с Кавказа, стремится заменить свою потерянную артиллерию множеством реактивных орудий. Сегодня перед фронтом группы армий стоит на 24 дивизии больше, чем 15 ноября. В противоположность этому, сила немецких дивизий в результате непрерывных боев уменьшилась более чем наполовину; боеспособность танковых войск стала и того гораздо меньше»[689].

В отличие от многих других немецких военачальников, фон Бок не стал объяснять поражение в битве под Москвой только каверзами русской зимы, а дал развернутую оценку проишедшему. Иллюзия быстрого овладения Москвой растворилась как сон, и теперь приходилось, «наверстывая упущенное», вгрызаться в мерзлую землю. 258-я пехотная дивизия, оборонявшаяся непосредственно в городской черте Наро-Фоминска, усиленно укрепляла занимаемый рубеж, который ей пришлось отодвинуть в некоторых местах подальше от реки Нара. Из воспоминаний ветеранов 258-й пд противника:

«7.12.41: Дивизия приступила к возведению линии обороны. Для лучшего использования характера местности приняли решение отодвинуть главную линию обороны…

Работы нужно было ускорить так, чтобы уже 12 января 1942 г. занять новую линию обороны. В первую очередь требовалось срочно организовать оборону от танков посредством установки противотанковых мин, а во-вторых, подготовить достаточное количество боевых и жилых бункеров для личного состава на передовой»[690].

Поздно вечером штабом 33-й армии была получена телеграмма штаба Западного фронта, в которой требовалось немедленно передать в состав 5-й армии 18-ю осбр, а также 136-й и 140-й отб. Причем отдельные танковые батальоны надо было доукомплектовать до 40 единиц танков в каждом за счет техники 5-й танковой бригады. После передачи 15 танков в их распоряжение боеспособность 5-й тбр резко упала, в ее составе осталось всего 19 исправных боевых машин, из них: КВ – 2, Т-34 – 7, БТ-7 – 6 и Т-26 – 4[691].

Распоряжение генерала армии Г. К. Жукова о передаче 18-й отдельной стрелковой бригады в состав 5-й армии заставило командование и штаб 33-й армии всю ночь на 8 декабря 1941 года работать над планом смены войск. К утру решение было принято и доведено до соответствующих командиров. После уточнения с командирами 222-й сд, 1-й гв. мсд, 5-й тбр, 18-й осбр, 136-го и 140-го отб всех вопросов связанных со сменой войск, указанные части и соединения немедленно приступили к его выполнению.

Приказом командующего 33-й армии к исполнению должности командира 222-й стрелковой дивизии вместо пропавшего без вести полковника М. И. Лещинского с этого дня был допущен полковник Ф. А. Бобров, который имел самое непосредственное отношение к ней, участвуя в марте 1941 года в ее формировании[692].