Изучая судьбы всех восьми офицеров и генералов, которые командовали дивизиями в период боев под Наро-Фоминском в 1941 году, удалось установить, что только трое из них – генерал-майор С. Т. Гладышев, полковники М. И. Лещинский и И. И. Матусевич дожили до дня Победы. Пять комдивов: генерал-майоры А. И. Лизюков, Т. Я. Новиков, Ф. А. Бобров, полковники Н. А. Беззубов и К. И. Миронов отдали свои жизни в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в годы войны.
Весь день части 222-й сд незаметно для врага производили смену подразделений 18-й осбр. К исходу дня все мероприятия по смене бригады были завершены.
Ничего существенного в полосе обороны остальных дивизий в этот день не произошло. Противник периодически вел артиллерийский и минометный огонь по переднему краю наших войск, не предпринимая никаких активных действий.
Части 1-й гв. мсд проводили занятия с прибывшим пополнением.
110-я и 113-я сд продолжали вести работы по восстановлению разрушенных в ходе вражеского наступления блиндажей и окопов. Действовавшие ночью в районе деревнь Мельниково и Романово разведгруппы 113-й сд были встречены огнем противника и вернулись без результатов.
Войскам по-прежнему приходилось выполнять ряд не свойственных им задач. Условия, в которых находился тыл страны, требовали неординарных подходов к решению многих проблем. Без этого нельзя было выстоять и победить в этой войне. Накануне все штабы армий получили из штаба Западного фронта распоряжение следующего содержания:
«…1. Под личную ответственность командиров частей и соединений организовать сбор и отправку убитых лошадей с передовых линий фронта, откуда последние будут направляться на машинах в мясокомбинаты.
2. При отправке убитых лошадей должен быть использован максимально весь свободный транспорт, идущий с передовых линий в тыл…»[693]
При любом отношении к данному приказу (можно подумать, войскам было нечего делать, как только собирать убитых лошадей), надо отметить, что это мероприятие было просто необходимо. Количество лошадей, используемых в действующей армии в различном качестве, было очень большим. Потери конского состава также были огромными. Так, только за декабрь 1941 года в войсках Западного фронта потери конского состава составили:
«…убито – 14 344, пало – 1039, ранено и контужено – 3064, заболело – 655, пропало без вести (да, была и такая графа!) – 6106. Всего – 25 208»[694].
Кстати, учет конского состава в штабе фронта, в соответствии с принятым в Красной армии порядком, велся в одном журнале с учетом личного состава: на лицевой стороне – люди, на обратной – лошади. Такая честь оказывалась верным помощникам бойцов и командиров – лошадям, и они полностью ее оправдали в годы войны.
Противник, кстати, не менее трепетно, чем мы, относился к конскому составу, которого в полках и дивизиях вермахта было еще больше, чем в нашей армии. Например, в стрелковой дивизии Красной армии по штату 1941 года было 3039 лошадей, а в пехотной дивизии вермахта – 6358, т. е. более чем в 2 раза больше, хотя численность дивизий была примерно одинаковой: 14 483 и 16 859 человек, соответственно[695].
8 декабря 1941 года А. Гитлер дал принципиальное согласие на отход войск на новые рубежи обороны. В директиве № 39, подписанной им, говорилось о необходимости
Тем самым он признал, что наступление на Москву провалилось. Подобное решение было обусловлено необходимостью удержания важных в оперативном и военно-хозяйственном отношении районов СССР, которыми вермахту удалось к тому времени овладеть, предоставлением отдыха войскам и, главное, созданием предпосылок для возобновления наступления в 1942 году.
Отступая с оккупированной территории, немецкие войска оставляли за собой, в полном смысле слова, выжженную землю. На мирное советское население обрушились новые беды. Античеловечная сущность нацизма отражена в приказе командира дивизии СС «Рейх» от 8 декабря 1941 г. Вот лишь небольшая выдержка из него:
