Наверное, меня всё ещё беспокоило ощущение, похожее на утрату себя. Будто бы сны выпили из меня что-то, выдавили по капле, и теперь во мне жила опустелость, ведь усталость не могла этого заполнить.
Оставалось надеяться, что это пройдёт.
День начал клониться к вечеру, а я даже не заметил, когда он успел пронестись мимо.
***
Сначала я долго падал. Так долго, что мог бы даже помечтать о полёте, но понимание — это именно падение — не ускользало, не отпускало. И конечно, я достиг земли, или камня, или воды — было уже безразлично. Я достиг чего-то и рассыпался, разбился, разлетелся на осколки.
А проснувшись, едва не заворчал, однако на моей постели сидел Господин Смерть. В его пальцах билось тёмное создание, маленький кошмарный сон. Сейчас он почти казался милым.
— Как всё прошло?
Я потёр лицо ладонями и подавил зевок.
— Лучше, чем могло бы… — он задумался. — Покажи ладонь.
Протянув ему руку, я невольно поморщился, оказывается шрам пульсировал болью, набух, точно в нём затаилось что-то.
— Так и думал… — он коснулся подушечкой пальца, провёл, чуть надавливая, отчего боль взорвалась и разметалась искрами по всей руке до локтя. — Нужно вспороть.
— Отличные варианты лечения, — всё-таки пришлось поворчать, но он, конечно, не обратил внимания. В его пальцах мелькнул скальпель, и моя ладонь снова наполнилась кровью, отчего-то тёмной, почти чёрной.
— Видишь! — воодушевление в его голосе не подходило к ситуации, он поймал несколько капель, вздумавших испачкать пододеяльник, и мягко подул на поверхность крови, пуская там волны.
Боль словно стала меньше, убаюканная чужим дыханием, а потом и вовсе исчезла.
Как и кровь с ладони.
Как и шрам.
— Эффектно, — признал я. — Но почему так случилось?
— Я заставил тебя открыть дверь туда, куда не следовало бы, — поднявшись с моей постели, он походил по комнате, поправил булавку на галстуке. — Но это было необходимо.
— Не повторяйся.
— Не буду.
Мы смотрели друг на друга.
— Ты справишься, — пообещал он и истаял.
Мне оставалось только откинуться на подушку и представить, достроить историю, но в голове теснились воспоминания о кошмарах, в теле плескалась усталость, и не хотелось ровным счётом ничего.
***
Прошло не меньше месяца с того дня. Точнее — с той ночи. Я почти забыл о кошмарах, визитах и двери, открытой куда не следует. Почти, но не совсем.
Сидя на крыше в час звёздный и пряный, я слушал, как поют ветра и ничего больше не ждал, когда сны снова пришли на память. Цепкие лапки и острые коготки, погружение в воду, падение, удушье… Всё сразу.
Закрыв глаза, я пытался сосредоточиться и понять, отчего должен переживать это снова.
«Не боишься смерти»…
«Пустота»…
Пустота.
И я вгляделся в звёздное небо. Так вот оно что. Пустота.
Это она на самом деле гонится за мной. Мы играем друг с другом. Или она играет со мной, как кошка с мышкой. Пустота.
Но то, что я чувствовал, не было страхом.
Это был интерес.
========== 091. Клыки ==========
— Принесла тебе новую историю! — она вбежала в дом так, точно я не запирал дверей. Мы впервые встретились на моей территории, и это тоже удивляло.
— Историю?
— О да, как ты любишь, — усевшись за стол, она подхватила мою чашку и начала рассказ. Меч лежал у неё на коленях, неубранный в ножны, точно она только что сражалась, но внезапно вспомнила о старом друге и выскочила из самой гущи боя.
***
В тех краях слишком много скал и снега и слишком мало солнечного света и тепла. Небо смотрит угрюмо, лишь изредка выпуская из-под облачной пелены лучи, которые преображают суровый край, делая его по-настоящему прекрасным.
Просто так там не выжить, но почти каждый владеет магией. Сила течёт в них так, будто они только ею и дышат. Однако же сила может бежать по разному руслу. Может помогать, а может и вредить. И не каждому дано чистое сердце.
***
В городке у подножия гор не было того, кто не сумел бы обогреть и защитить себя магией. Даже дети владели этим искусством получше многих магов в иных реальностях. Тем удивительнее было встретить на узких улочках меж каменных домов чужака. Явно пришедший с юга, если в этом мире был некий юг, бронзовокожий и одетый в алое, он осматривался с невинным удивлением, однако в глубине его глаз читалась решимость. Он пришёл учиться, по крайней мере, так заявил, появившись у старшего и лучшего в городе, а может, и окрестных землях чародея.
И тот усмехнулся, но согласился учить.
***
Город жил спокойно и тихо, солнце поднималось и утопало в тучах, изредка бросая хмурые взгляды на приземистые дома, закат красил небо кровью, ночь приходила длинная и морозная, горы дышали стужей, отпускали ветра, полные снега. А чародей и его ученик каждый день до темноты проводили среди скал, тренируясь, соревнуясь, демонстрируя друг другу силу.
— Саньо, — как-то сказал чародей, — что будет в тот день, когда мне окажется нечему научить тебя?
— Я покину твои края с благодарностью, Каэл, — он повернул голову, и тут выглянуло солнце, вычертив уже побледневшие скулы. И всё же Каэллан видел — эта кожа прекрасно помнит солнечные поцелуи, знает о них, верит им, а в северных краях нет ничего обманчивей солнца.
