Чёрное переливалось серыми полутонами, лишь редко возникало голубоватое свечение, но никаких красных и жёлтых тонов. И может быть, этот звук всё-таки был часовым механизмом, равнодушно отсчитывающим минуты в полном ничто — однажды я услышал бой часов.
Или мне только показалось.
Ещё мне слышалось дыхание, рваное, странное, дыхание пустоты или кого-то, в ней сокрытого, но страх или гнев были слишком ярки для этого места, потому я погружался дальше, не становясь их источником, не порождая их внутри себя.
***
В тот миг, когда я почти перестал ощущать себя, когда почти слился с мглой, забывшись, потеряв все устремления, из темноты вырисовалась она. Стройная и большеглазая — зрачки, переполненные мраком, она удерживала в пальцах тонкую и ярко сияющую голубым нить. Чётко очерченные губы улыбались — так, словно улыбка к ним примёрзла навечно.
— Странник? — удивилась она. — Здесь не должно проходить путей, это опасно. Здесь не сработает никакой компас, тебе не выйти назад.
Я замер, если я ещё мог замереть, а не течь, не изменяться вместе со всем вокруг.
— Дверь впустила, дверь должна и выпустить, — но у меня больше не было никаких мыслей, и внутри меня не дрожала привычная стрелка.
Она продолжала улыбаться, нить в пальцах обернулась змеёй, обвила тонкое запястье и скользнула выше, выросла, обняла за шею, чтобы мгновенно опять стать только нитью.
— Я плету здесь время, — усмехнулась она. — Странникам нельзя этого видеть.
— Странники могут быть вне временного потока, — вспомнил я.
— А могут не быть. Совсем не быть, — она засмеялась и схватила меня за руку.
Мир не обрёл конкретности, напротив, стал ещё более аморфным, мы скользнули, пронеслись сквозь него падающими звёздами, и внезапно оказались у громадной прялки. Веретено прыгало само по себе, и его виток за витком обнимала сияющая нить. Чудовищные механизмы, двигались, издавая тот самый звук, что преследовал меня с самого начала. Среди колёс и шестерёнок проглядывали очертания и часового механизма тоже, словно одно становилось другим, а потом всё вместе превращалось во что-то третье.
Непрерывное движение завораживало.
И кажется, я узнал ту, что застыла рядом со мной, улыбаясь.
— Это не обычный поток времени, не нить судьбы, — сказал я, попытавшись схватить кончик той нити, что недавно казалась змеёй.
— Так и есть, — снова змея оплела её запястья. — Поток времени не сплести в одиночку, кто бы за то ни брался.
— Ты…
— Тс-с-с, — прошипели они со змеёй вместе. — Я не спрашиваю твоего имени, ты не называешь моё, уговор?
— Уговор, — согласился я тут же.
Сейчас только я сумел рассмотреть, что её большие глаза, схожие с прозрачными кристаллами, словно хранили за тонкой оболочкой темноту, что всё время двигалась и клубилась.
Был ещё один вопрос, на который мне требовался ответ.
— Зачем я здесь? — озвучил я.
Змея перекатилась по её плечам и уставилась мне в лицо, изредка пробуя на вкус воздух. Раздвоенный язык мелькал так быстро, едва заметишь.
— А зачем ты здесь? Разве тут ничто не подсказывает? — её ладонь легла мне на грудь, пальцы казались полупрозрачными. Всё вокруг было наполовину призрачным, не выступившим в явь, распадающимся или… ещё не сотворённым для времени.
Я молчал, и тишина лилась снаружи и давила изнутри, монотонные звуки работающей прялки ничуть не мешали утонуть в тиши.
— Похоже, ты пришёл слишком рано, — засмеялась она. — Я подарю тебе нить, пусть она выведет тебя прочь… И останется с тобой. Нить злого рока, которую я не впряду в твою судьбу.
Она дёрнула змею за хвост, и та опять стала ниткой. Смотав быстро клубок, она протянула его мне.
— Держи.
Едва я хотел поймать его в ладони, как клубок понёсся сквозь мрак, разматываясь на ходу. Я поймал только самый кончик нитки.
— Следуй за ним, пока твой компас не вспомнит себя, — прозвучало последнее напутствие.
Прялка словно отступила назад, хотя звук ничуть не стал тише. Впрочем, прежде он не стал и громче. Он пронизывал всё пространство здесь, оставаясь одинаковым повсюду. Не размышляя больше об этих причудах, я побежал за клубком — сияющее голубым пятнышко сильно опережало меня.
Я смытывал нить на пальцы, но, конечно, клубок и не думал кончаться. Он вёл меня сквозь и прочь. И это были единственные направления, которые тут удавалось угадать. Когда же в моих руках оказался клубок, ничуть не уступающий по размерам тому, что прыгал впереди, тьма развиднелась, точно где-то за деревьями забрезжил рассвет.
А немногим позже я и правда оказался в лесу, очень знакомом лесу.
Я оказался на холмах, а клубок в моих руках… Был единственным, нить не разматывалась, компас в груди почти ощутимо гудел.
Только я решил сунуть клубок в карман, как он обернулся змеёй и крепко сжал моё запястье, и… внезапно змея превратилась в серебряный браслет. Мой рок, который та, что имеет право, не вплела в мою судьбу.
Лучшего дара никто не мог и пожелать.
Но мне хотелось снова проникнуть в реальность, где звучал неумолчно звук чудовищной прялки.
========== 149. Сказки ==========
