Иногда встречались целые миры, которые сплошь состояли из сбывшихся сказок, прилетевших из других реальностей. Но обманываться этим не стоило, ведь не всегда сказки оказывались добрыми. Когда я ступил на каменистое плато, красноватая и сухая почва которого в лучах заката казалась ещё более безжизненной, у меня не осталось сомнений, что местные сказки были совсем не дружелюбными. Однако под ногами пружинила тропа, и следовало идти, а не стоять на месте. Выбраться из реальности раньше, чем отыщется дверь, всё равно невозможно.
Довольно скоро плато начало спускаться — террасами, живописными скалами, обрывами и уступами, и я даже залюбовался пейзажем. Всё-таки красота таилась и среди камней, и в усталом сиянии клонящегося к западу ало-оранжевого солнца.
Немногим ниже виднелась рощица, наверняка окаймляющая не то ручей, не то речушку. Под кронами воды я рассмотреть не мог, но в воздухе мерещился запах текучей влаги. Туда я и направился, не столько рассчитывая отыскать выход, сколько надеясь увидеть что-то интересное.
Немногим раньше, когда я переступал порог этого мира, кое-кто пообещал мне сказку, вот её-то я и искал.
***
Под кронами деревьев, которых я не знал и оказавшихся гораздо больше, старше и выше, чем я мог предположить, когда смотрел с высоты, сгустились сумерки, точно свет отказывался заглядывать сюда. Над водами ручья — уж слишком узким был поток для реки — мерцали светлячки блуждающих огоньков. Они то взмывали вверх, то внезапно падали к самой воде, то опять кружились, гоняясь друг за другом. Я шёл осторожно и тихо, но меня всё же заметили — не эти пламенеющие создания, если они вообще были живыми, а не каким-то проявлением стихий, но некто, плеснувшийся в воде, как большая рыба.
Я приблизился к берегу, с любопытством вглядываюсь в тёмный ручей, но огни, порхающие вокруг, ничуть не помогали рассмотреть хоть что-нибудь. Блики, разбегающиеся по медленно текущей, словно маслянистой воде, даже стали помехой.
Впрочем, я выбрал местечко между выпирающих из земли огромных корней одного из деревьев, и затаился там, ожидая, что тот, кого я вспугнул, полюбопытствует, не покинул ли я эти места.
Ждать пришлось не слишком долго, поверхность воды рассекло сильное тело, и я про себя назвал это существо русалкой, хотя оно мало походило на устоявшийся в некоторых легендах образ. Хвост, конечно же, был, но туловище тоже больше напоминало рыбье, а длинные крючковатые пальцы, сплетённые перепонками, увенчивались острыми когтями. Приплюснутая голова с выступающими вперёд челюстями и крупными белёсыми плошками глаз мало кому показалась бы симпатичной. А уж острые зубы уверили меня — это существо отнюдь не от испуга скрылось под водой, скорее, оно намеревалось поохотиться.
Теперь мы — двое охотников — чуяли друг друга и изучали, вот только я искал сказки, а оно — жертву, и в схватке я неминуемо бы проиграл.
Мне пришлось отступить. Осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, я перешагнул корень и устремился вдоль ручья, но на почтительном расстоянии. Хотя кто же знал точно, как именно охотились здешние русалки?
Чуть поодаль ручей разливался в большое тёмное озеро, деревья на его берегу становились выше, а кроны их гуще. Я не знал, закатилось ли солнце, тут в любом случае уже была почти что ночь. Никакого света, разве что блуждающие огни, никакого тепла.
Обогнув озеро, я заметил тропу, уводящую из рощи, и поспешил ею воспользоваться, под открытым небом, как мне показалось, было немного безопаснее.
Когда кроны выпустили меня на свет, от солнца остался лишь крохотный алый кусочек, всё небо полыхало оранжевым, а передо мной расстилалась степь. Сухие травы шуршали на ветру. Присев на ближайшую кочку, я перевёл дух. Может, тут и нет историй, не в каждом мире они вообще таковы, что их стоит рассказывать, не из таких ли этот? Все сказки сбылись и утратили себя?
Всякое ведь случается.
Пока я раздумывал, ветер стал сильнее, а солнце закатилось. Небеса пока всё ещё полыхали, но темнели стремительно и неотвратимо. Над моей головой пронеслась летучая мышь, и я едва не вздрогнул, хоть это и было не от испуга, а от неожиданности.
Попытавшись рассмотреть, куда она унеслась, я вдруг увидел, как медленно и величаво высоко в небе летит дракон. Они здесь оказались даже прекраснее, чем во многих других мирах. Одно меня смущало — этот мог утратить разумность. Такой сказки мне видеть не хотелось.
Между тем дракон приближался, размах серебристых крыльев был чудовищно большим, я ждал, заметит ли он меня, чужака, спустится ли ко мне, а может, даже дохнёт огнём, не разбираясь, кто я и откуда?.. Можно ли поручиться, что встреча будет тёплой, вдруг он не любит гостей?
Заложив круг над степью, дракон внезапно ринулся вниз и действительно опустился на землю рядом, взбив пыль. Он повернул голову и пристально вгляделся в меня.
— Странник, — наконец раздался его голос. — Что ты тут ищешь?
— Сказку, — не стал лгать или придумывать иное объяснение я.
— В нашем мире все сказки рассказаны, — он нетерпеливо ударил хвостом. — Какую ты хочешь унести с собой?
