Дракон прикрыл глаза, чтобы лучше проникнуться запахами, и восторженно выдохнул своё первое пламя… Которое и вовсе оказалось не пламенем. Ведь далеко не все драконы действительно дышат огнём, некоторые, как например этот, выпускают на волю совсем другие стихии.
Юный дракон, родившийся в каплях дождя и вспышках молний, выдохнул краткий ливень, который пролился над лесом, искрясь и обращаясь радугой в закатных лучах. Ах, как же это было красиво!
Вдохновившись, юный дракон пока не зашло солнце, играл с каплями и дождями, с радугами и лучами, а потом, окончательно утомившись, задрал голову вверх, чтобы увидеть, как приходит ночь.
Это была его первая ночь, и когда зажглись звёзды, он не смог сдержать ликующую песню. Все драконы умеют петь, вот только не всегда можно разобрать их пение среди обычного шума. Этот дракон пел так, будто в горах разносился гром.
Наконец успокоившись, дракон уснул. И это был его первый сон.
Он видел сотни таких же драконов, что парят в лучах зари, играют с облаками, несут дожди на крыльях. Он видел других, чьё дыхание пахнет морозом, с чьих крыльев слетают снегопады и метели. Он видел и тех, что дышат пламенем, детей солнца. Мир был полон стихиями и их крылатыми детьми!
Вот лесную подстилку пробивал, поднимаясь к небу, дракон, в чьих силах было дать росткам жизнь, вон там над озером парил другой, открывающий новые родники, а здесь дракон ветра крутил смерчи и смеялся.
И каждому было место, и у каждого было право.
И обязанности.
Проснувшись с рассветом, юный дракон уже знал, что должен делать и чего не должен. Но в этом не было ничего от несвободы, ведь так он стал единым со всеми драконами этого мира. И значит, никогда больше не остался бы одиноким.
***
Шло время. Дракон давно уже не был юным, а реальность больше не была гармоничной. Люди, что прежде боялись его, не стали бояться меньше, но научились ловить драконов и убивать их. И чем сильнее они вмешивались в гармонию стихий, тем хуже приходилось миру.
Всё пошло наперекосяк, засухи одолели поля, морозы уничтожали леса, пересыхали родники и умирали реки, а где-то наоборот наводнения стирали целые города с лица земли.
Дракон остался одним из немногих, кто успел спрятаться высоко в горах от обезумевших, оголодавших и всё более жестоких людей.
В мире больше не было прежней красоты, даже солнце не казалось прекрасным, и выжившие драконы решили, что не вернутся на прежние места, пока люди не изменяться или пока… их не станет.
Последний город страдал от голода и жажды. Люди обозлились друг на друга и…
***
Однажды дракона разбудил грозовой раскат, такой же ясный, громкий и чудесный, как тот, что дал ему жизнь. Открыв глаза, дракон удивлённо вдохнул свежий воздух, невероятно чистый. Мир снова изменился, и, похоже, где-то родился ещё один дракон!
Как давно они не появлялись на свет!
Ликующее пение всего племени охватило всю реальность. И заново вставали леса, и снова бежали реки, и в полях колосились травы. Не осталось ни одного человеческого существа, вся земля осталась лишь драконам да животным, лишь существам, что не могли принадлежать к роду человеческому, да птицам.
И только в одном месте оставалась пустыня — камни расступились, поглощая последний город, и вновь сомкнулись, сошлись огромным плато, окаймлённым умирающей рекой и тёмным лесом, куда не могло заглянуть солнце.
Так земля напоминала самой себе, что люди принесли ей лишь боль.
***
Такой была драконья сказка. И мне не хотелось спорить с приславшим её, что род человеческий может жить иначе. Что толку, если в их реальности уже случилась катастрофа? Отложив письмо, написанное лунным лучом на хрупком пере ворона, я подошёл к окну. Над городом собиралась гроза, тучи наступали юга, погромыхивали, яростно сверкали клыками молний.
Интересно, родится ли хоть один дракон, когда к нам придёт эта стихия?..
Я улыбнулся, и тут же на подоконнике зазвенели первые капли.
========== 151. Алтарный камень ==========
Закат пах свежескошенными травами и нагревшимися камнями, хотя в этом мире, по крайней мере там, где я сейчас находился, не было ни того, ни другого. Я стоял среди песчаных дюн, и только высокий кустарник с мелкими белыми цветочками едва шелестел листвой рядом. Я прошёл немного дальше, пока наконец не заметил плоский алтарный камень, полузанесённый песком. Кажется, именно его мне нужно было найти.
Сердце внутри встрепенулось, а значит, скоро откроется дверь.
По этой реальности я бродил уже долго, с самого здешнего утра, но не отыскал почти ничего любопытного, только кустарник и песок, песок и кустарник. Поначалу я ждал, что окажусь у моря, но не нашлось даже ручейка, потому мне не терпелось выбраться.
Между тем солнце тонуло в облаках, тени стали ещё длиннее, и я коснулся алтарного камня, вдруг решив, что, возможно, ему требуется хоть какое-то моё внимание, чтобы дверь отворилась. Но вряд ли этот камень когда-либо питали кровью, он был слишком чист, слишком прохладен на ощупь. В нём не спала кровожадная сила.
