— Для тебя путь тяжёл, — отозвался тот.
— Пусть так!
***
Чем выше поднимались они, тем холоднее становилось, порошил снег, а камни резались, как осколки стекла. Но шаг за шагом поднимался за сыном староста, забывая себя, и суть свою, и собственное имя.
Холодный ветер обнажал его, но уносил не одежду, а плоть, да так, что староста ничего не замечал. Так и не понял он, отчего задышалось легче. А снег перестал пугать.
Чем выше взбирался он, тем меньше был человеком.
***
Нэйра встретила их обоих там, где ледник встречается со скалами, забывая себя.
— Я пришёл просить прощения, — упал перед ней на колени не человек, но дух.
— Что не достал луну? — она засмеялась.
— Да, — склонил он голову.
— Теперь мы вместе до неё достанем, — она взяла его за руку и потащила вверх, к звёздному небу, к восходящей луне.
Наргат же обернулся белым вороном и с тех пор так и живёт в горах…
***
Сказка рассыпалась смехом, разлетелась снегом. И, шагая через порог, я заметил только, как кружит над горными пиками белый ворон.
Пора было проснуться.
========== 206. Птица ==========
Жара пахла птичьими перьями, тёплым пухом, мягким и словно дрожащим в пальцах ветра. Я выступил из тени, из-под арки давно разрушившегося здания, оставившего после себя лишь обломки стен и рухнувшие перекрытия, и огляделся. Всё пропиталось солнцем, и не хотелось ни двигаться, ни искать.
Вот только я всё равно должен был найти.
Остов здания сдавался травам, а чуть ниже на холм упрямо взбирался молодой лесок, между деревьями проблёскивала лента то ли широкого ручья, то ли небольшой реки. Я рассудил, что там должна прятаться свежесть, а вместе с ней и желание что-нибудь делать.
Троп не было, будто бы никому не приходило в голову подняться на вершину холма, чтобы осмотреть руины, потому я пошёл напрямик, раздвигая упрямые жёсткие стебли травы.
На меня накатывал волной стрёкот сверчков, солнечные лучи хотели расплавить, растворить в коктейле яркого дня, и каждый шаг давался с трудом. Но всё же я добрался до первых деревьев, и тень дала возможность вдохнуть и расправить плечи.
Жара уменьшилась едва-едва, но и этого оказалось достаточно, чтобы двинуться вперёд быстрее и наконец-то спуститься к самой воде, оказавшейся чёрной, глубокой, полной тайны.
Я умылся и некоторое время держал ладони в холодном потоке. Теперь разум обрёл остроту, и я вспомнил, что появился в этом мире вовсе не просто так.
***
— Возможно, ты не сразу найдёшь это место, — говорила она, и перо в её высокой причёске покачивалось, точно жило само по себе, существовало вообще вне этого мира. Она пришла ко мне под утро, и я едва верил, что это по-настоящему, так тёк её образ. — Но если идти вдоль ручья, то оно всё же появится.
Она щурила на меня чуть раскосые глаза, которые казались сразу зелёными и бирюзовыми, поглаживала, пропускала между пальцами крупные бусины ожерелья, обвившего тонкую шею.
— Тебе нужно войти и забрать, — объясняла она, а я слушал, слушал, слушал… И всё ещё не признавал, что она существует сейчас в одном пласте реальности со мной.
—Ты понимаешь? — своевременный вопрос.
— Понимаю, — пришлось отвечать, хотя само исторжение звука казалось мне чуждым и неприятным.
Сперва я пытался найти её среди карт Таро, но там её не оказалось, потом я перебирал известные мне руны, только она всё же не являлась руническим знаком. В конце концов я понял — она Птица. Странная Птица, чью человечью форму я видел перед собой, хотя её всё-таки тут ни капли не было.
— Ты должен забрать, — повторила она, — потому что я сама не могу, а ты…
— А я — странник и…
— Шаман, — отрезала она. — И потому.
Что ж, и такое бывало.
***
Вдоль ручья земля была влажной, жадно причавкивала, мечтая поймать сильнее, заполняла следы водой, точно похищала их, навсегда забирая себе. Из покатых берегов выступали тонкие, паутинчатые ручейки. Тут всё пронизывали родники, я удивлялся только тому, что ручей ещё не превратился в крупную полноводную реку.
Однако можно было рассматривать эти чудеса сколько угодно, но я собирался искать то самое место, которое, по словам Птицы, не мог пропустить. Пока что берега поражали однообразие, и в жарком воздухе казалось, что на самом деле никуда и не сдвинулся. Несколько раз я оглядывался, чтобы увидеть цепочку переполненных влагой следов и убедиться, что действительно продвигаюсь, пусть и непонятно куда.
Когда же лес по берегам стал более редким, а впереди замаячил яркий до белизны свет, я подумал, что если луг не является тем, что она мечтала найти, значит, моё путешествие останется безрезультатным.
Вдруг я пошёл не в ту сторону?
Но компас внутри, упрямый и нервный, не дрожал, не метался, уверенно указывая именно сюда.
Деревья расступились, разлился и ручей, а я застыл в шаге от солнечной яркости, на границе тени. Передо мной раскинулся луг, пестрящий цветами, гудящий, жужжащий, перекликающийся тысячами голосов.
Не сразу я набрался сил шагнуть туда, снова в объятия солнца.
