Моя дорога обернулась тропой, и я шёл дальше, ничему не удивляясь.
Мягкое сияние изливалось с небосвода, но солнца там пока не нашлось, как и облаков. Небо было схоже с пустой, чистой, новой тетрадью. И я шёл под ним, подсознательно ожидая, что строчки моих следов и заполнят первую страницу.
***
— Эй, странник!
Я привык уже к тому, что рано или поздно звучит это «Эй», но тут никого не было, совсем. Обернувшись, я рассматривал мир придирчиво и подозрительно, а говоривший не показался.
— Странник, ты пришёл, когда ещё ничего не было готово, — и тогда я понял, что говорит целый мир. — Значит, тебе владеть ключом.
— Ключом? — повторил я.
И тут же в грудь мне впечатался ключ, проник под кожу, растёкся по крови. Я на мгновение перестал дышать — обожгло болью. Но, конечно, скоро прошло. Ключ остался внутри меня.
— Что же мне с ним делать? — уточнил я.
— Владей. Открывай и закрывай, — засмеялся мир.
Передо мной встала дверь.
Коснувшись ручки кончиками пальцев, я услышал щелчок замка. Мне оставалось переступить порог.
***
История вспомнилась мне вечером, когда закатные краски уже почти угасли. Неужели тот мир зовёт меня?
Но как мне это проверить? Впитав ключ, я не стал находить двери туда, словно дорог больше не существовало. Ни из сна, ни из яви, причудливой яви странника, не мог я перейти в ту реальность.
Однако сегодня внутри страшно ныло, словно зов причинял боль.
Мне стало не хватать воздуха, я рванул на себя балконную дверь, но вместо того прошёл меж мирами, как горячее лезвие ножа проходит через масло.
***
Мир изменился, но остался таким же светлым. Я стоял посреди города и рассматривал его с любопытством новичка. Вокруг царили суета и оживление, сновали люди, лежали на солнце кошки… Да, тут было солнце.
Всё выросло, раскрылось и заиграло красками.
Тогда зачем же мир призвал меня?
Я двинулся вдоль улицы, прислушиваясь и к реальности, и к себе.
— Эй, странник! — опять окликнули сзади. Обернувшись, я обнаружил мальчишку лет девяти. — Ты пришёл.
— Ты звал? — сразу понял я.
— Внутри тебя ключ, и теперь ты можешь открыть дверь всем другим странникам, мы выросли.
Мы?.. Мальчишка был частью мира, и в то же время оставался с ним един.
— Где же дверь? — я опять окинул взглядом улицу.
— На смотровой площадке, — и он повёл меня дальше. — Ты их любишь.
И я любил, потому не спорил.
Поднимались на площадку мы довольно долго. И чем выше взбирались по пологим ступеням из песчаника, тем лучше, красивее и просторнее казался с высоты город.
— Он первый, — пояснил мой провожатый.
— И прекрасен, — согласился я.
— Да, да! — закивал головой мальчишка.
Наконец перед нами открылась площадка. Лёгкая крыша возносилась на тонких столбах, увитых ярко-зелёным плющом. Я замер у перил, рассматривая город, кутающийся в вечерний туман. Его на две половины ровно разделила река.
— Дверь будет здесь, когда ты её позовёшь, — и мальчишка исчез.
Я не торопился. Следил, как приходит вечер, представлял запах сдобы и кофе, яркие огни кофеен и смеющихся людей. Скоро над улицами поплыла едва слышная музыка, и я почувствовал — вот он, тот самый час!
Мне пришлось трижды обойти площадку, прежде чем я заметил в её центре дверь. Ещё никогда, ни единого раза, не открывавшаяся, он пряталась среди теней и могла и вовсе исчезнуть, если бы сегодня к ней не подобрали ключа.
Я был этим ключом.
Мои ладони скользнули по невидимому и гладкому на ощупь дверному полотну, и прямо под пальцами появились плотно пригнанные дощечки светлого дерева, нарисовалась и обрела плотность медная ручка. Повернув её, я отступил на шаг.
Из открывшейся створки потянуло запахом моря, оттуда дохнуло ветром, а затем шагнула странница.
— О, что за мир! — восхитилась она и поймала мой взгляд. — Ты — привратник.
— Ключ. И странник.
— Я — первая? — она удивлённо распахнула глаза. — Вот это чудеса.
Мы улыбнулись друг другу. Стоило ей сбежать вниз по ступенькам, как я и сам прошёл в дверь, только меня она увела в другую сторону.
И осталась открытой, конечно, чтобы встречать всё новых и новых странников.
***
Пригревшись у камина — эта августовская ночь принесла грозу и прохладу — я почти задремал, когда в комнату вошёл отец.
— Как ты? — спросил он, глядя на меня с внимательной встревоженностью.
— Откуда такое беспокойство? — улыбнулся я.
Что-то мешалось в горле, и я попытался откашляться. Во рту разлился металлический привкус.
— Вот откуда, — он склонился надо мной, провёл пальцами по щеке, заставил приоткрыть рот.
И вытащил ключ.
Я не задал вопроса, он же уложил ключ на ладонь, посмотрел на него и сжал в кулаке.
— Береги его, но не внутри себя. Иначе… — впрочем, он не стал объяснять, что — иначе, а сел в кресло рядом и налил чай в мою чашку. Для себя.
Ключ немыслимым образом оказался в моих пальцах. Я усмехнулся. Что ж…
— Хорошо, — и переведя взгляд на отца, я кинул.
Буду беречь, раз так.
========== 208. Пёстрые пёрышки ==========
