— Ты не слышишь! — он поднялся и плотнее запахнул плащ. Только тогда я понял, что в храме ужасно холодно. — Ты не слышишь, ты покинул меня.
Я не хотел вмешиваться, решив выждать, пока он уйдёт. Мне самому совершенно точно следовало пройти вглубь храма, хотя что там ожидало, я не мог и представить.
И в тот самый момент, когда я чуть отстранился от колонны, он развернулся и даже в тени увидел меня.
— Посланник? — удивился он.
— Странник, — мотнул я головой.
— Нет же, посланник! — горячо заверил он меня. — Иначе и быть не может. Он слышал меня!
— Я в этом совсем не уверен, — мне пришлось подойти, и, лишь приблизившись, я увидел статую бога, к которому взывал незнакомец. И почти узнал его черты, но вскоре темнота будто сгустилась.
— В этом мире не осталось никого, кроме меня, — он вздохнул, посмотрев на статую. — Он должен был ответить…
— Творцы порой покидают свои миры, — я отчего-то взял его за руку. — С ними тоже всякое случается. Не стоит полагать, что они всегда имеют возможность ответить. Что здесь случилось?
— Война, — он повёл плечами. — Пал последний город, нас… нет больше. Только я.
— С кем же вы воевали?
— С собой, кровопролитная битва… Одна за другой. Только с собой, — он прикрыл глаза.
Повинуясь порыву, я прошёл за статую, туда, где вырисовывалось окно. Оперевшись о каменный подоконник, я выглянул и замер от удивления. Там ничего не было, никакого мира. Этот храм и был всем миром, за окном вырисовывалась пустота, чёрная и дикая.
Уже сотворённая навечно пустой.
Развернувшись, я поспешно прошёл через весь зал к дверному проёму и убедился — через три ступеньки опять возникала пустота.
— Кто же был с тобой в этом мире? — взглянул я на замершего на коленях незнакомца.
— Кто? Я сам, — отозвался он, не поднимая головы.
— Кого же ты ищешь тогда, кроме себя самого? — вырвалось у меня.
Снова между нами развернулась тишина, гудящая, поглощающая и жуткая.
Он не скоро ответил, и в голосе его было так много внезапной робости:
— Что этим ты хочешь сказать, странник? Будто бы нет и его?
Я снова глянул на статую. Черты её менялись, ползли и всё никак не находили никакого места. Точно на самом деле она ещё не была сотворена. Чуть наклонив голову, я посмотрел на незнакомца.
— Его? Он есть. Вот только… — но как было сказать ему, что это — он сам?
Сердце опять вздрогнуло в груди, и теперь, влекомый его чутьём, я прошёл к самому тёмному провалу. И понял — там скрылось зеркало.
— Иди-ка сюда, — позвал я. В руках моих появилась свеча, только фитиль пока не горел. Незнакомец подошёл, и лицо его было угрюмым.
— Смотри, — кивнул я на тень. С треском вспыхнул огонёк и… он увидел себя. Всмотрелся в глаза, прикоснулся ладонью сначала к лицу, потом к холоду стекла.
И развернулся к статуе, которая странным образом обрела его черты.
— Хочешь сказать… — повторился он, но больше ни слова не вырвалось из горла.
— Найди ответ, — подсказал я, оставляя свечу у его ног и отступая в тень. Почти сразу за мной открылся портал, больше в этом мире мне было нечего делать.
***
Я выпустил сферу из рук и поднялся. Ноги затекли, да и спина ныла, подсказывая, что по дому гулял сквозняк. Спустившись на кухню, я поставил чайник и, задумавшись, сел к столу.
В какой же момент творец придумал себе иного творца? Зачем?
Я вспомнил черноту пустоты, окружавшую храм, и вздох сам собой вырвался из груди. Что-то в душе саднило и болело после столкновения с чужой странной реальностью.
Оглядев дом, я забыл про чайник и вырвался на крыльцо, широко распахнув дверь. За порогом меня ждал сад, а за садом — город. И я не знал, был ли я тут творцом, но совершенно точно не вёл войны с собой.
Ночной ветер, ещё дышавший дождём, мазнул по лицу, снимая тревогу. Я обнял себя за плечи, внезапно ощути настоящий холод, но и это было приятно. Откуда-то из дома звал меня чайник.
***
— А прорваться к тебе не хватает сил, чернота наступает из-за камней, где я был и что у тебя просил, если ты только болью ответил мне? Храм рассыпался, в стёклах крошится боль, мир стремительно тает и темнота. Где я был, чтоб снова не быть с тобой, отчего я так от тебя устал? Потому что на деле ты — я, одно, и мерцает в зеркале свечки знак. Принимаю себя и смотрю в него, что б ты ни хотел, а всё вышло так.
***
Когда я засыпал, мне всё ещё слышался голос, читающий стихотворные строчки монотонно и размеренно. Но всё же за словами, полными обречённости, вставало что-то ещё. Сон унёс, не позволив мне узнать точно, что именно, но в его реальности я увидел зеркало. Огромное и чёрное в глубине, оно манило меня, будто соглашалось поделиться тайнами.
Конечно, я подошёл, коснулся старой рамы, дерево которой немного растрескалось, но своего отражения не нашёл. Вглядываясь в облака, что застилали от меня зеркальную глубину, я ещё силился понять этот символ, когда по стеклу скользнул луч света.
