- Давай выпьем за встречу, Лью. Когда-то это должно было случиться.
- Это уже случилось, - напомнил он, - ты меня уже видела недавно.
- Я? - изумилась мадам, отпивая из бокала, - тебя?
- Конечно. У нас в саду, - твердо сказал он.
- Ошибаешься, мой дорогой. Я тебя не видела.
- Тогда что ты там делала?
- Ничего. Я вообще не была у вас в саду.
- Однако, тебя там видели.
- Видели?
- Да. Именно так.
- С кем?
- Одну.
- Ну, так значит, я там просто гуляла.
- Олли! - сказал он нервно, - что ты, черт возьми, задумала?!
- Ешь, - мило улыбнулась она, - это твой любимый бифштекс. И соус.
- Вижу.
- Так оцени мое гостеприимство и не лезь с идиотскими вопросами, дорогой.
- Тогда нам говорить просто не о чем, - хмуро сказал Льюис, - лучше я пойду.
- 79 -
- Как пойдешь? - тут же забеспокоилась мадам, - куда? Зачем? Нет-нет, не уходи, Лью.
Прошу тебя.
- Я не собираюсь играть в твои игры, Олли. Ты сама заметила, что я честный и
наивный. Я такой и есть. Прямо спрашиваю и прямо отвечаю. По-другому не могу.
- А я мерзкая, порочная женщина, - виновато заморгала она длинными ресницами, - и
тоже не умею по-другому.
- Вообще-то умеешь, - напомнил он.
- Вообще-то да, - кивнула она.
Уходить действительно было глупо. Тем более, что кое-что выяснить все-таки удалось.
Это Олли. Она знает его прекрасно, помнит его вкус, сама когда-то кормила его в
общежитии, и она искренне не хочет его отпускать. Но эта Олли предпочитает напускать
тень на плетень и строить из себя знатную даму.
- Я пришел к тебе как к старому другу, - сказал он уже мягче, - интриги не для меня. Я
в них ничего не понимаю.
- Это правда, - вздохнула она.
- Я даже хотел позвать тебя в наше общежитие. Или в наш интернат. Для тебя это что-
то значит, или нет?
- Льюис Оорл, - посмотрела на него из-под черной челки мадам Рохини и четко
произнесла, - я пойду с тобой куда угодно.
На каникулах студенческий городок почти пустовал. От знакомых тропинок в лесу
защемило сердце. Здесь он когда-то бегал один и с приятелями, бродил среди ельников,
рвал малину, сочинял свои юношеские стихи.
- Ты жила в пятнадцатой комнате, - вспомнил он, - вместе с Мерлин, а я в двадцать
восьмой.
Мадам в своем шикарном белом костюме смотрелась на фоне студенческой простоты и
пестроты довольно неуместно. Особо сентиментальных чувств у нее тоже не возникло. Да
и чего можно было ожидать от этой женщины? Она прошла через смерть, через суд эрхов,
через безвременье. Что ей какие-то воспоминания глупой юности?
- Ты жил в двадцать шестой, - сказала она.
- Только последний год. Потом мы улетели на Пьеллу.
Комендантша, как ни странно, была все та же. И, как ни странно, узнала его сразу же.
- Льюис! - ахнула она, - ты?!
- Я, тетя Ирма.
Он почти не изменился, разве что посуровел немного. Зато Оливию уж точно было не
узнать.
- Ну, надо же! Наш космический мальчик вернулся! А это кто с тобой?
- Не узнаете? - улыбнулся он, - это же Олли. Оливия Солла.
Великолепную мадам Рохини прямо передернуло от этих слов.
- Олли? - прищурилась комендантша, - толстушка Олли, ты говоришь?
- Она, конечно.
- Батюшки! Девочка моя! Какая красавица стала!
- Здравствуйте, - сдержанно сказала Олли.
- А вы... вы, что же, поженились?
- С чего вы взяли?
- Да уж больно пара подходящая. И всегда вы вместе ходили, сколько я помню.
Мадам насмешливо и снисходительно посмотрела на наивную старую женщину,
которая и сама была из прошлого и жила в прошлом.
- Замуж я пока не собираюсь, тетушка Ирма. Это уж точно!
Льюису эта мысль тоже показалась дикой. Когда-то Олли была ему как сестра, а
теперь она вообще неизвестно кто.
- Можно мы тут походим? - спросил он.
Разрешение было сразу получено.
- Вот старая вешалка, - проворчала Олли в коридоре, - все помнит!
- Работа у нее такая, - усмехнулся Льюис.
- 80 -
Он узнавал и не узнавал свой старый дом. Полы перестелили, стены перекрасили,
двери поменяли на новые. Все что осталось прежнего в его двадцать шестой комнате - так
это вид из окна. Вид на волейбольную площадку и лес.
- Тут я стихи писал, - сказал он, - сидя на подоконнике. Вот так.
Олли встала рядом, пронзительно глядя на него.
- Теперь не пишешь?
- Не до того.
- Ты счастлив?
- Счастья нет. Точнее, его всегда мало. Когда-то я страдал оттого, что я не Прыгун.
Теперь я Прыгун, монстр, которого все вежливо сторонятся. И что? В этом счастье? Я
страдал без отца. Теперь у меня есть отец. Мы прекрасно ладим, но в семье все равно
черте что. Риция, Одиль... с ними столько проблем...
- Но это проблемы Ольгерда. И он их заслужил. А ты вполне можешь жить своей
жизнью.
- Ты с ума сошла, Олли. Я никогда его не брошу.
- Почему?
- Надо объяснять? Он мой отец.
- Когда-то, - усмехнулась Оливия, - ты считал своим отцом Грэфа.
Льюис нахмурился.
- К чему ты о нем вспомнила?
- А почему бы о нем не вспомнить? - с упреком уставилась на него подруга детства, -
разве не с ним мы тут пировали, в этой самой комнате? Раз уж мы здесь, давай вспомним и
о нем.
- О нем я вспоминать не хочу.
- Так ненавидишь?
