- Появится. Он меня на свадьбу пригласил к своему другу. В это воскресенье.
- Это хорошо.
- Да. Только какая мне теперь свадьба?
- Ничего. Как раз развеешься.
- Не уверена. Это какая-то странная свадьба будет. Невеста старше жениха.
- И что тут такого?
- Намного старше.
- Да? И насколько же?
Алеста вспомнила и улыбнулась сквозь слезы.
- Эд сказал, что на сорок тысяч лет.
- Да... - покачала головой Сандра., - ну и трепло твой Эд!
************************************************
Солнце зашло за тучу, и во дворе стало прохладно. Вода в бассейне из голубой
превратилась в серую. Одиль вылезла сразу, а Риция никак не хотела слушаться.
- Рики, вылезай, - сказал Ольгерд, - а то простудишься.
В ответ она подняла фонтан брызг и со смехом нырнула под воду. С полминуты он
ждал, пока ее голова покажется на поверхности, потом нервы сдали. Прямо в одежде
Ольгерд зашел в бассейн, там было по пояс, схватил ее в охапку и вынес оттуда.
- Чего ты испугался? - хмуро посмотрела на него Одиль, - мелко же?
- Захлебнуться можно и в луже, - ответил он.
Мокрая Риция затихла на его руках. Она была легкая, гладкая, очень горячая. С носа
смешно стекали капельки воды.
- Сейчас пойдем домой, - сказал он ласково, - вытремся и наденем теплый халат.
Хорошо?:
И спиной почувствовал, как прожигает его насквозь жгучий взгляд дочери. Когда он
обернулся, Одиль уже мило улыбалась.
- Мама сегодня такая красивая, правда, папочка?
Сама она была уродливо, щемяще тонка и угловата, особенно в купальнике.
- Ты у меня тоже красавица, - солгал он из жалости и поскорее ушел к себе в спальню.
Через пять минут хлынул проливной дождь. Где-то вдали вспыхнула молния, потом
громыхнул гром во все небо, как во всю вселенную. Ольгерд отчаянно уткнулся в мокрое
тело жены, все такое же прекрасное и желанное, как в юности, губы бегали по ее горячей
коже, по ее гладкому животу, по ее точеным коленкам. Он скинул мокрую одежду,
- 151 -
повернулся к ней... и увидел, как она с безразличным видом запихивает в рот его браслет-
переговорник. Снова громыхнул гром, разрывая своей внезапностью и голову, и сердце.
Браслет он, конечно, отобрал. Вытер ее, одел в пижаму, даже дождался, пока она
уснет. Потом с обреченным видом спустился в гостиную.
- Папочка, хочешь, я сварю тебе кофе? - преданно заглянула ему в глаза Одиль.
И он отчетливо понял, что его неумолимо тянет в маленькую, ароматную кофейню, из
которой его когда-то выгнали. А потом Сандра сидела вот в этом кресле, где сейчас
устроилась дочь, смотрела на него своими холодными глазами, вся синенькая, как василек,
даже хотела помочь, но он тогда ничего не чувствовал.
- Свари покрепче, - попросил он.
Дочь радостно вскочила и убежала на кухню. Она стала такая послушная, шелковая и
притворно сладкая, что его тошнило от этой фальши. Все предлагали ему играть в эту игру:
добрый папа - прекрасная дочь, образцовая семья. Одиль включилась в нее первой, и ему
уже ничего не оставалось, как поддержать ее. Труднее всего было находиться с ней
наедине, без свидетелей, тогда он вообще не понимал, зачем это притворство нужно.
- Чивеза испекла твои любимые пирожки, - сообщила Одиль, возвращаясь с
подносом, - я ее попросила.
- Спасибо.
- С яблоками. Правильно?
- Совершенно верно.
- А где мамочка?
- Спит.
- Хорошо пить кофе под шум дождя, правда?
- Да.
Она еще что-то говорила с энтузиазмом, он односложно отвечал.
- Как же с тобой тяжело, - вздохнула она наконец совсем по-взрослому, - если б ты
знал!
- Почему? - вздрогнул он.
- Ты далекий и холодный как скала. Как ледяная глыба! Ничто тебя не радует, ничем
тебя не удивишь...
- Прости, Одиль. Я такой и есть. У меня даже тигриное имя такое - Белая Скала.
- А ты и рад!
Дочь надула губы и отвернулась. Тонкий профиль был красив и нежен, с боку в ее
лице не было той жути, которая появлялась, когда она смотрела прямо в глаза.
- Пожалуй, у меня все-таки найдется для тебя хорошая новость, - вспомнил Ольгерд, -
ты знаешь, что у нас будет в это воскресенье?
- Что? - удивленно заморгала она длинными ресницами, - что у нас будет?
- Свадьба, - улыбнулся он.
- Чья?!
- Твой любимый дядя Руэрто женится. А тебе пора сшить новое платье по такому
случаю, если хочешь...
Про платье, она, кажется, уже не дослушала. Черные глаза остекленели, нежный ротик
искривился как подкова.
- И на ком же? - хрипло перебила она его.
Ольгерд был так потрясен ее реакцией, что потерял дар речи на минуту.
- На ком?! - потребовала дочь возмущенно.
- На жрице Термиры, - ответил он, - женщине весьма достойной.
- Да? И где же он ее откопал?
- Что за слова, Одиль?
- Извини... - она уже взяла себя в руки и выправила ротик в напряженную улыбку, -
просто я знаю, что этот культ был еще у васков. Ты сам говорил. Вы что, ее на раскопках
разморозили?
- Я думаю, он тебе эту историю сам расскажет.
- Конечно, - снова зло сверкнула глазками Одиль, - и очень подробно!
- 152 -
Ольгерд никогда не думал, что это капризное дитя считает своей собственностью не
