И настало время использовать тех, кто до сегодняшнего дня честно работал на оружейном заводе: выполнял все указания, пресмыкался и подлизывался. Терпел и безмолвно рыдал. Порой готов был сдаться, но всё же верил, что перемены наступят.
Мы сидели в переулке — наблюдали за заводом. Наши товарищи заняли здания вокруг и тоже внимательно осматривали его территорию. В какой-то момент часть охраны убежала внутрь заводских цехов, чтобы решить возникшую проблему. В этот миг Детрий кивнул.
— Пора.
И вперёд рванули культисты с взрывчаткой. Они бежали максимально быстро, ведь их тут же заметили. Однако охрана промедлила и не сразу открыла огонь. Кроме того на постах их осталось гораздо меньше. Тогда полетели сумки, падая прямо у ворот. Чудовищный взрыв разорвал металл и открыл проход, попутно посбивав с ног охрану.
В этот же момент вперёд ринулась первая штурмовая группа. Кто-то был вооружён примитивным огнестрелом. Другие использовали мечи и добивали раненых охранников, после чего забирали уже их оружие. Я бежал за ними и стрелял в сторону врагов, больше работая на подавление, пока над головой летели самодельные взрывные устройства, которые Детрий с помощью телекинеза отправлял в охрану на вышках.
— Твою мать! — вскрикнул я, когда один из выстрелов убил культиста рядом со мной.
Я тут же прыгнул в сторону, уходя с линии огня за опалённую взрывом стену. Паника уже воцарилась на улицах: кричали женщины и плакали дети. Гражданские не понимали, что происходит и разбегались, пока гремели всё новые взрывы и выстрелы. К оружейному заводу уже выехало подкрепление.
— ЛОЖИСЬ!!! — вдруг взревел невесть откуда взявшийся рядом со мной Детрий.
И его воля заставила часть охранников перегруппироваться. Они хорошо знали эту команду из-за чего психический эффект усиливался в разы. Пока они падали на землю, они не целились и не могли стрелять. Другие же культисты, едва услыхав вопль, тут же ринулись в атаку, понимая, что сейчас лучший момент. Остатки охраны вырезались, пока внутри оружейного завода прогремел ещё один взрыв. Видимо пробудившийся агент решил уйти на своих правилах.
Вскоре все культисты уже ворвались внутрь, а я переведя дух, обнаружил на своём бронежилете свежие царапины. Прямого попадания не словил, но пуля-дура когда ударялась то в стену, то в пол — в любое твёрдое препятствие, затем любила разлетаться на осколки. Видимо они меня и задели. Благо повезло, и весь удар принял на себя броник.
Затем я встал и уже с последними группами направился во внутренний двор. Всё вокруг пылало. Взгляд постоянно натыкался на десятки тел как культистов, так и охранников валявшихся повсюду. Кто-то мародёрил, другие, кажется, начали проводить обряды. Третьи просто оставляли свои символы, чтобы все знали, чьих рук дело это нападение.
Я же шёл среди тел и ощущал, как что-то подступает снизу. Смотреть на всё это было неприятно. С одной стороны сработали культисты грязновато. Но с другой, этот публичный теракт станет невероятно мощным толчком к переменам. Гораздо большим, чем если бы просто тайно всем перерезали глотки.
— Уб… ублю… ублюдок… — раздался хриплый голос. — Сукин сын…
Я повернул голову к источнику звука и обнаружил раненого охранника. Его блестящая броня теперь была грязной, оружие валялось вдали, а живот нашпиговали осколки от взрыва. Однако в глазах его всё ещё горела невероятная ненависть. Этот пёс был выращен в особых условиях. Нет, речь не про инкубаторы: просто про социум, в котором его дрессировали быть идеальным инструментом. Он не знал меня, не знал своих жертв, но искренне был уверен в том, что мы все мусор, который нужно давить обитым сталью сапогом.
Я медленно поднял пистолет и направил его на лицо ублюдка. А затем спустил курок, ещё раз и ещё раз, расстреливая уже труп. И всё сильнее становилось моё удивление и страх. Удивление тем, как легко я его убил и страх от того, что в этот момент в моём сердце ничего не ёкнуло.
Перемены наступили.
Запахом пороховых газов уже пропитался весь подвал, но раз за разом я перезаряжал свои револьверы, продолжая поражать мишени. Получалось с каждым разом всё лучше. Любой новый выстрел давал мне личный опыт и освежал память наёмника, что ускоряло обучение. Плавный спуск и правильный хват как бы сами собой снизошли на меня знанием из глубин чертогов разума. Первые выстрелы ещё были неуверенными, но сейчас… порой со стороны могло казаться, что стреляю уже не я, а вернувшийся в тело Лекс.
Однако до идеала было ещё далеко. А ещё меня не покидали зловещие мысли, ведь всё происходящее… оно было жутким. Стоило только вдуматься в детали, переосмыслить произошедшее, как противоречивые чувства начинали отравлять душу. Перемены полностью пронизали меня. И с одной стороны это должно было радовать, ведь я становился сильнее. Не позволил вытирать об себя ноги этой стерве. Решил не отсиживаться и принять участие в изменении как собственной судьбы, так и судьбы мира. Даже человека убил: вернее не человека, а последнюю мразь, созданную для единственной цели — держать власть элит.
