— Убьём всех, — пожав плечами, ответил Малс. — Но такой исход маловероятен. Аристократы для спасения своей крови всё сделают. Хотя не все прямые потомки влиятельных семей как эта тварь из Бонте. Так что на кого-то точно забьют и бросят.
— Жестоко.
— Определённо, — согласился Малс, который говорил так спокойно и легко, как будто бы не лишился конечности. Что заставило меня задуматься, а не находится ли он под какими-нибудь веществами. — Но раковую опухоль без крови не вырежешь. Впрочем, возможно их ждёт даже кое-что поинтереснее смерти.
— То есть?
— Детрий готовит что-то необычное. И даже это для нас… — Малс подёргал культёй, — больше не будет проблемой.
— Не понял. Он завод протезов ограбить решил или что?
— Мы доказали Тзинчу свою преданность. Попали в поле его зрения. Он наградит нас и поможет воплотить назревшие перемены. И никто нас не остановит, ни силы планетарной обороны, ни прибывшие имперцы.
Малс безумно улыбнулся. Он не принимал никаких таблеток, наркотиков или веществ, способных унять боль. Он просто утонул в безумии, забыв обо всём лишнем. И это пугало меня гораздо больше того, что мы сделали сегодня и до этого. Я боялся стать похожим на него.
Под покровом ночи, избегая патрулей, рысью я пересёк очередную улицу. Я старался прокладывать свой путь через тёмные места, но чем ближе был небоскрёб Бонте, тем меньше таких мест оставалось. В какой-то момент плотность патрулей достигла пика, и я фактически упёрся в стену из пропускных пунктов. Здесь были даже гвардейцы Мологоста, которые старались контролировать обстановку и следили за лояльностью отдельных личностей.
Однако всё проконтролировать они не могли. Дрейкернор был действительно огромным миром со слишком большим населением. И хоть Мологост возглавлял целый флот, но он не мог бросить все силы в гарнизоны. Ситуация же стремительно накалялась, а среди народа ползли слухи, что скоро столицу охватит пламя. И хоть никто не делился планами с этим самым народом, однако и слухи просто так не появляются. Грядут тяжёлые времена.
Я тем временем вышел в условленное время, к установленным стражам Бонте. Они сразу же меня узнали, после чего провели через блокпосты в небоскрёб. Входил я через чёрный ход, чтобы никто не знал о нашей встрече.
Бонте встретил меня всё в том же кабинете. Он был бледен словно сама смерть, ещё и похудел из-за стресса. Последние дни дались ему крайне тяжело. Его семья попала под удар культистов. Хоть и проблемная, но любимая дочь оказалась в плену, а сам он всё быстрее терял контроль над ситуацией. Губернатор закручивал гайки, Мологост требовал покорности и исполнительности. Другие аристократы думали лишь о собственной выгоде, и союз с ними не был настолько продуктивен, как он планировал.
Мне было его даже немного жаль. Однако жалость эта принадлежала отцу Бонте. Сам же он являлся не только отцом, но ещё и аристократом, который построил своё благополучие на чужой крови. Поэтому уже аристократа Бонте я презирал, ненавидел и желал того, чтобы он прошёл через всё то, через что заставлял прямо или косвенно проходить других. И у меня была такая возможность, от которой мне пришлось осознанно отказаться.
— Это вам, — произнёс я и бросил на стол конверт, именно бросил, после чего остался стоять и смотреть на разбитого Бонте.
Тот скривился, но открыл конверт и тут же изменился в лице. Тот факт, что я его унизил таким броском, тут же забылся, а сам он посмотрел на меня с невероятной надеждой.
— Отправьте группу прямо сейчас. Действуйте быстро, попросите помощи у гвардии. Скажите им, что это ваша разведка сработала. Госпожа Килор решила, что лучше будет передать эту информацию через вас.
— Я слышал, что она заперта в каюте после… кхм… своей выходки.
— Вы слышали то, что выгодно ей, господин Бонте, — не показав никаких эмоций, ответил я, с радостью подмечая, что Мологост изолировал эту безумную стерву, на имени которой я строил весь свой план. — Этот подарок станет жестом доброй воли. Не всё идёт согласно нашему плану, но семья Килор всё ещё верит в вас. Губернатор напуган, он теряет контроль, вы должны встать во главе дворянства. В указанном месте помимо вашей дочери находятся и другие пленники. С помощью них вы заручитесь поддержкой, повысите репутацию и обяжете своих союзников.
— Я всё сделаю. Всё исполню в лучшем виде.
— Не сомневаюсь, господин Бонте, — произнёс я и улыбнулся. — Работайте.
Страх делал людей предсказуемыми. Отчаяние убивало их инициативу. Слабоволие лишало возможности идти на риски. Всё это позволяло вертеть ими как угодно. Я же медленно и уверенно запускал корни в чужие души, проникал в их мысли, надевал поводки. И хоть пока что не ставил всю пьесу целиком, однако расширял зону своих возможностей.
