– Что вы себе позволяете! – тут же вскочил губернатор, как и изрядно напрягся полковник, да и в целом все, кроме Закеиля: происходящее выглядело слишком дико.
– Закеиль, я требую чтобы вы немедленно успокоили своего товарища, – сурово произнёс полковник, не боясь глядеть даже Тёмному Ангелу в его глаза. – Мы провели проверку каждого дворянина. Суд прямо сейчас производит оценку их халатности, после чего каждый понесёт заслуженное наказание. Суд, Закеиль, не вы.
Мрачная пауза воцарилась в штабе, никто не мог проронить ни слово и лишь рыдание жены губернатора терзало слух. Саламандры были полностью на стороне полковника. Как и самоуправства они не могли допустить. Астартес служили человечеству, как и подчиняться несмотря на все регалии я был обязан полковнику, которого поставили те, кто стоят ещё выше, а тех поставили другие и так далее, прямо до Совета Лордов Терры, куда не пускают астартес.
Однако у всех были свои взгляды на сложившуюся ситуацию, как и Ересь Хоруса изменила очень многое. В том числе и показав то, от кого зависит судьба Человечества, беззащитного перед лицом большинства угроз. И хоть Терра всячески старается ограничить примархов и ныне уже их ордена, однако основой любого права всегда будет являться сила. А сила на данный момент находилась в руках Охотника, который точно знал что у него есть право пойти ещё дальше. Или даже не право, а долг.
И прежде чем кто-то успел сделать хоть что-то Охотник сорвал со своего пояса аквиллу, выплавленную из гильз примарха и освящённую нашим капелланом. Он даже ещё не поднёс её прямо к женщине, как та начала верещать ещё громче, словно бы увидела раскалённую кочергу. Через секунду же, придавив её ногой, да так что раздался хруст костей, Охотник вдавил аквиллу прямо в её лоб, заставляя испытывать дикую агонию.
Тело женщины начало извиваться, будучи прижатой она дёргалась так, что продолжала ломать свои кости, её руки и ноги выворачивались, а затем и вовсе с тела начала слазить кожа. Вопль был полон мучений, но в то же время ярости, которая заставляла женщину царапать окровавленными пальцами силовой доспех. В этот момент и стало понятно, что ногтей у неё не стало вовсе не из-за пыток Охотника. Она просто лишилась их в безуспешных попытках вырваться из хватки космодесантника.
Губернатор же побледнел настолько, что кожа его стала почти такой же белой как снега Вальхаллы. Закеиль же внимательно отслеживал его реакцию и кажется он был действительно удивлён. Седина появлялась в волосах прямо на наших глазах, медленно он оседал обратно на свой стул, прикрывая лицо рукой, чтобы скрыть безмолвные слёзы.
– Заключите его под стражу, – отдал я приказ, после чего полковник дал отмашку своим гвардейцам.
Ведь вне зависимости от моей личной оценки существовал протокол действий на такие случаи. Как и Закеиль привык полагаться не на чувства, а на факты. И факты говорили о том, что губернатор будет заключён под стражу и пройдёт интенсивный допрос, после которого вероятно уже не станет прежнем и определенно точно никогда не вернётся на свой пост. Пусть даже он виновен лишь в халатности... этот мир коснулся Хаос, а значит невинных жертв скоро станет ещё больше.
Тем временем Закеиль повернулся к Балакору, после чего тот без лишних слов кивнул и подошёл к корчащемуся телу. Переломанная и ослабленная, жена губернатора прямо сейчас начинала превращаться в нечто, что своим существованием оскорбляло Императора. Прямо на наших глазах её плоть изменялась и это была не мутация, а Хаос. Благо её физическая оболочка была сломана, а психическая искалечена аквиллой.
И хоть Саламандры были очень гуманны, как и их примарх, но не стоило забывать, что в них всех жил дух дракона. Потому Балакор без сомнений сделал то, что был должен. Других доказательств не требовалось и его пламя сожгло тело, очищая этот мир от твари, что нашёптывала губернатору все эти годы.
В одно мгновение изменился и взгляд Балакора, что сначала посочувствовал женщине, приняв нас за безумцев. Всё же о Тёмных Ангелах ходили самые разные слухи, как правило не очень хорошие. Ведь мы никогда не строили крепостей, не восстанавливали инфраструктуру, не налаживали логистику и уж тем более не помогали простым смертным. Для нас была только война и мы появлялись лишь для битвы, уходя после победы с поля брани.
Мы были рыцарями, сынами Льва, воинами и только ради этого мы жили: чтобы уничтожать врагов Императора. Ничто иное нас не волновало, ни слёзы, ни разрушенные в процессе дома граждан Империума, ни количество жертв, ни способность мира защитить себя после или восстановиться – всё это было тоже важно, но уже не для нас. Ведь каждый должен был делать то, что он способен сделать лучшего всего.
И лучше всего Тёмные Ангелы уничтожали, истребляли, охотились.
– А теперь я скажу вам, что мы будем делать, – сурово произнёс Закеиль, закончив изучать доклады и составив план первоначальных действий.
