Не очень были рады такой встречи наши союзники. Хмуро сидел полковник, униженный таким поведением и собственным просчётом. В напряжении находились Саламандры, для которых столь дерзкое поведение тоже не считалось приемлемым. Однако никто из них не стал спорить, как и каждый понимал, что Император не просто так свёл их пути с Закеилем.
Ведь кто бы не стоял за порчей мира, пусть это будет колдун, астартес-предатель, демон или ксенос – Закеиль одинаково хорошо знал, как загнать и обезглавить любую добычу. И пусть он был горделив, местами заносчив и даже высокомерен, однако весь его опыт и частичка безграничного опыта его примарха сегодня станет оружием Империума.
Оружия, что при необходимости испарит океаны, обрушит горы и расплавит ледники, но не даст добыче уйти.
Мгла снов вновь сковала Закеиля, что оказался во власти собственной памяти. Медленно и незримо даже для него его тело уже покрывалось инеем, а сам он не замечал как всё больше власти над ним получает варп. Всё происходящее как всегда казалось таким реальным.
Но в этот раз что-то было иным, словно бы преследующие его разум кошмары заполучили силу над душой, к которой ранее они подобраться не могли.
– Они не отвечают, – тихо доложил Велиал своему отцу.
И сразу же опустил взгляд. Велиал, так звали одного из тех, кто сражался бок о бок рядом со Львом в многочисленных битвах. Ему дозволялось записывать всё увиденное и собирать информацию о подвигах Льва, чтобы затем использовать их самому. Он был хранителем древних традиций и знаний, в честь него будут называть детей, а спустя десять десять тысяч лет под этим же именем будут знать и великого магистра Крыла Смерти.
Но знал ли кто-то, что такой грозный воин может выглядеть таким слабым? Мог ли поверить хоть кто-то в то, что и примарх Тёмных Ангелов, грозный Лев Эль Джонсон в момент своей самой дикой ярости также будет выглядеть невероятно уязвимым? Он прибыл на родной мир, чтобы пополнить силы и вместо радушного приёма его корабли были встречены залпом.
Гарнизон Калибана и весь мир предал своего монарха. Лютер отравил их умы и осознание предательства... когда стало известно о Ереси Хоруса это разозлило Льва, внушило невероятную ненависть, окаймлённую праведным гневом. Примархи и целые легионы отвернулись от Империума, казалось бы, что такое тридцать тысяч десантников, также предавших? Но это... это действительно нанесло опасную рану Льву.
И взгляд его наполнился невероятным малодушием, он не мог справиться с чувствами и отдал ожидаемый приказ:
– Уничтожить, – пронеслись слова Льва по мостику и вздрогнул в этот момент Закеиль, что стоял на мостике и не смотрел ни на примарха, ни на Велиала.
Он был на посту, но этот приказ что-то задел и в его душе. А после началась систематическое уничтожение всей обороны Калибана. Весь флот равнял в землёй каждый метр, с чувством, с толком, с расстановкой... это не было какой-то агонией вызванной предательством, это было именно уничтожение, планомерное и эффективное. А цель была одна – уничтожить всё, весь мир, который был настолько дорог, что Лев был готов его уничтожить, чтобы предатели ни днём больше не оскверняли самое дорогое для Тёмных Ангелов место.
Также он хотел поступить и со всеми предателями. Убить каждого вместе с их слабостью. Чтобы не осталось ничего кроме прошлого, где все они были единым целом. И хоть сам Лев ничего об этом не говорил, но каждый из его сыновей чувствовал то же самое. И сменяясь на посту Закеиль невольно повернул голову и посмотрел сквозь витражное окно, усиленное силовым экраном.
Калибан горел... каждый его дом был сожжён, каждый город превращён в руины, вся природа умерла и даже атмосфера оказалась просто уничтожена. Мир был мёртв и только предатели-астартес, забившиеся в свою крепость, продолжали держать оборону.
***
– Закеиль! – кричал я, пытаясь достучаться до души, что вновь оказалась во власти прошлого.
Раны что он получил в битве с демонами Нургла оказались куда более серьёзными. Сначала казалось, что они заживают, как и я искренне верил, что моя магия защищает его. Но стоило лишь надежде родиться, как тут же шрамы заныли и начали гноиться. Зараза затаилась, а теперь вновь начинала брать своё.
Я же вдруг осознал, что мир вокруг меня стремительно меняется. Само прошлое более не подчинялось привычным законам и в какой-то момент ко мне даже пришла догадка: возможно я сам того не заметил и как-то поменял прошлое, из-за чего то начало давить в ответ. Однако вместо смерти меня ждало удивление и шок, ведь происходящее вокруг был следствием силы.
Силы, которая была даже большей, чем у Оллания и Джона, которые совершали путешествия во времени. Именно она меняла реальность, подчиняясь не Хаосу, а тому, кто тихо и беззвучно лежал в саркофаге из янтаря, окружённого пагубными ветвями, растущими прямо от его усыпальнице.
