А затем к грустной музыке присоединился печальный женский голос. Он взывал к слабостям в моей душе, к тому что я должен был вырезать и оставить в прошлом, но в очередной раз решил поступить так, как хотелось мне. И вот результат... моё собственно я, оборачивалось против меня. И с одной стороны столько же времени прошло... столько жизней прожито... столько силы получено...
Так почему же идти стало ещё сложнее, чем когда я был просто дураком, способным лишь винить других?
– Проклятье... – прошептал я, падая на колено и едва не роняя меч, из-за которого рука онемела.
А затем прямо через пустыню понёсся поток воды, но не солёной, а пресной, странно пахнущей... она сбила меня, подхватила и понесла обратно, после чего в глазах защипало и я их закрыл. Собрав всю силу я вынырнул, начал утирать лицо, что горело огнём. Часто моргал, плевался, всё было багровым, а руки мои дрожали.
– Вставай! – раздался крик и сердце моё заколотилось. – Вылезай!
Словно приказ звучал голос и наконец-то я смог открыть глаза и разглядеть место, где нахожусь. Место где случилось моё первое перерождение, пусть и не столь пафосное как все последующие. Серые стены, заплесневелые обои, полная крови ванна и изрезанные руки.
Когда я нашёл своего брата повешенным, разорвал связи с семьёй, в истерике и замкнутости отодвинул от себя всех кого знал... это не могло закончиться ничем хорошим. Я оказался в тупике, куда сам себя завёл. Да, именно сам, ведь жизнь с судьбой хоть и пихали меня в ту сторону, но куда упасть я выбрал сам. И упал... в эту ванну...
– Не тебе здесь стоит лежать! Не тебе надо уходить! – разрывался голос, а невидимые руки тени пытались вытащить меня.
Я видел её много раз, она всегда приходила ко мне в кошмарах. Она была моей совестью, моим внутренним голосом, причиной моих страданий и уверенности. Она считала меня слабым, она же давала сил, когда это требовалось. Всегда была рядом, помогала и мешала, ведь была моей тенью и ничей большей.
Холод проник в мою душу. Эти воспоминания нужно было вырезать, чтобы ими потом не воспользовались. Тогда я бы всё это не переживал, но... вырежи я их, то что осталось бы от тени? Что осталось бы от моего внутреннего я? Тень и так стала невероятно слаба, над ней возвышались все другие, те из-за кого я совершал безумства и ради которых переступал через законы морали.
Нельзя было от неё отказываться. Да и встать было не так тяжело, ведь я помнил почему сюда влез, помнил почему вылез. Больно, да, но не настолько, чтобы опустошить и парализовать.
– Полагаться можно лишь на себя. Ведь только ты сам знаешь как лучше для тебя. А остальные хотят лишь навредить или... или полны благими намерениями, коими устлана дорога в ад, – произнесла Тень, когда я выбрался из ванны и положив руку на моё плечо исчезла.
Перебинтовав руки, накинув халат, чувствуя алкогольное опьянение... я очень быстро адаптировался и использовав уже новые знания. Магией была создана одежда, ей же исцелены раны, эмоции что рвались наружу и вызывались гормонами были взяты под контроль. И вот я уже выхожу через дверь, а декорации жуткой коммуналки уходят прочь, вместе с сомнениями и страхами.
Но не в этом была главная сила и проклятье Лиссы, что постоянно отравляла душу своего хозяина. Это понимал и я, ведь не в первый раз находился в этих иллюзиях. Только... в этот раз враг изменил стратегию, а моё собственное прошлое было лишь преградой, чтобы созрели другие.
И выйдя на лестничную площадку, я обнаружил лишь один путь, к двери, в которую вошёл вихрем, готовясь встретиться с чем угодно и решить проблему. Огнём горела моя душа, решимостью был переполнен взгляд, но едва он лёг на новое зрелище, как прямо в лицо моё ударил ещё более холодный ветер, сдув всё мнимое величие и силу.
– Чего сидишь? Кушай, а то когда ещё случай представиться! – раздался тихий, ворчливый голос. – И ты присаживайся, я тебя помню!
И ошарашенный, уже потерявший меч, я неуверенно подошёл к широкому столу и сел напротив Алора, который положил руки перед собой и пытался унять их дрожь.
– А ты нас помнишь? – спросила молодая девушка, что сидела слева.
– Конечно помнит, что ты пристала к гостью? – хрипло и недовольно поворчал старик, сидящий во главе стола справа от меня, в метрах пяти, занятых другими людьми.
Конечно я помнил Шелест и помнил каждого, кто здесь находился. Столько раз сюда убегал, чтобы почувствовать себя нормальным. Помнил и Елену, мать Алиссии, как и тогда ей было пятьдесят пять лет. Старовата, но ещё держится и не собирается уходить на пенсию раньше семидесяти. Ворчащая бабушка – Софья, нашла меня в погребе, когда занималась старой доброй семейной коррупцией.
Главой семьи Рябиновых был Александр, старый вояка, дед его полковником был, командовал в день Мрака, а прадед Юлиан был простым рядовым, с которого и началась история рода, как потомственных военных.
