То был Нострадамус, настоящего имени которого было принято не вспоминать по его желанию. Он когда-то был учеником, как и все, однако когда мы начали плотнее сотрудничать с Ариманом и его последователями, то именно этот юноша смог стать его учеником. Во многом из-за моей просьбы Ариман согласился на это предложение, однако не стоит думать, что случайно из всех был выбран именно он.
Как и учил его Ариман не каким-то разрушительным заклинаниям. Нет, он давал ему знания и мудрость, которая была куда могущественнее. Тому в чём сам Ариман преуспел, доведя до совершенства и став синонимом одной из дисциплин своего легиона. По пути Корвидов пошёл Ворон, лидером культа которого был когда-то Ариман.
Культом, которые направляли все свои возможности, начиная от психического потенциала до просто мозговой деятельности на нахождение причино-следственных связей. Невероятно тонкая дисциплина. И этот знак ворона всегда можно было увидеть на величайших стратегах и генералов легиона.
– Как успехи во внешней политике? – спокойно и без стеснений, спросил Нострадамус, словно бы я никакого не Бог, а так... принц явившийся к своему богемному двору.
Это всё изрядно упростило, уровень простоты вырос, начав сдавливать ту ауру иллюзорной божественности. И понимая задумку Нострадамуса, я поддержал диалог. Нашу светскую беседу мог слышать каждый. Ничего сверхсекретного я, разумеется, не говорил. Однако такой подход очень хорошо сказался на окружении. Продолжая его задумку я даже некоторое время побыл среди других учеников, поинтересовался их успехами.
Вроде такая мелочь, но... именно она невероятно эффективно решала эту проблему божественности. Ведь Бог никогда не будет помогать с мелочью. Он не сойдёт со своего Асгарда и не поможет собрать табуретку, сварить зелье, написать простейшую руну, которая неэффективна и бесполезна, ведь он знает миллион способов сделать лучше. Да и... будем честны, Богу плевать не мелочи, на жизни людей, на их проблемы, он же Бог, его мысли занимают проблемы масштаба куда большего, непонятного простым смертным...
Их задача верить, что там, ну, где-то в варпе, где вот эти Боги обитают, есть тот, кто отстаивает именно их интересы. Просто верить и попутно делать всё, что этот Бог скажет... Ну а как иначе? Ведь сколь долго не говори о личной ответственности, как ты можешь быть отвествен за то, что в этом варпе не контролируешь? И никогда не будешь контролировать, ведь ты просто человек.
И тут остаётся либо верить, либо смириться, что ничего не изменишь. Ну и как тут создашь атеистическое общество, не повторив ошибки Императора, если буквально само Человечество требует этого Бога? Не хотят они сами этими Богами становиться, сколько ты их не пихай, сколько не тащи к свету, всё равно – люди останутся людьми.
– Если честно... не уверен я уже ни в чём, и наверное никогда не был уверен... – произнёс я, когда мы с Нострадамусом уже поднялись обратно на вершину башни.
– Да, в стремлении дать всем выбор, легко забыть о тех, кому этот выбор не упёрся. И если их выбор не выбирать вовсе... то грош цена любому усилию. Это даже скорее вреднее... – рассуждал Нострадамус. – Думаете, именно к этому и пришёл Император? К тому, что людям выбор просто не нужен и проблема не в отсутствии свободы, а в самом факте её существования?
– Да кто ж его знал... и кто уж знает теперь, когда он десять тысяч лет находится в вечной агонии, глядя за тем, как ещё ниже и ниже падает его мечта, под последний всхлип раздавленной на Мстительном Духе надежды. Когда из моей груди её вырвали, то... на место пришла злоба и ненависть. Лишь благодаря другим отголоскам, которые я копил и укреплял, я не сошёл с ума и не сорвался в бездну. А что удерживает его? Собственная воля, что уже покрылась трещинами, как и его Трон? И что заменило ту пустоту в момент его слабости?
– Не знаю.
– И я не знаю, хоть и догадываюсь. И исходя из этих догадок... – остановившись на последней ступени, я оглянулся на остановившегося ещё раньше Нострадамуса. – Готовиться надо к худшему. Передай Ариману, что я бы хотел его видеть в своей делегации, когда отправлюсь к Лоргару.
– Хорошо, Ваше Величество, – произнёс будущий стратегос Куама, который имеет все шансы занять и место в Высшем Совете.
После чего ушёл. А я продолжил заниматься своими делами, с завистью поглядывая на свои маленькие осколки, что были посланы в другие миры. Там они жили обычными жизнями, не терзались никакими "важными" делами и просто собирали информацию. Не терзались, потому что был глупы, в них была лишь доля моей силы и интеллекта. Они чисто по законам природы не могли начать строить громоздкие конструкции из причинно-следственных связей.
Порой и мне хотелось побыть ими. Взять, всё бросить, ограничить самого себя и... и перестать быть тем, кем являюсь? Чем это будет отличаться от смерти? И стоит ли оно того? Ведь на самом деле я хоть и хотел одного, а на деле... на деле за весь пройденный путь стал лишь ещё большим последователем Тзинча, чем был в момент первой с ним встречи.
