— Арена Иликуса словно колосс на глиняных ногах. Его многие ненавидят, он многим перешёл дорогу, а ещё… ещё многие его друзья погибли, о чём я постарался. Так может… может пора взять то, что нам вполне под силу?
— Ты хочешь отжать у Иликуса арену?
— Нет, я хочу убить его и превратить арену в то, что заслужит внимание ведьм, перестав быть позором нашего осколка. И я это сделаю, с помощью или без неё.
После чего Элатикс посмотрел на меня и я тут же почувствовал этот взгляд, после чего поднял голову к потолочной трибуне этой ямы. Сигнал бы подан, пора закончить всё убийством, в данном случае через медленное сожжение заживо.
Что же, всякие развратные эльдарки и колдуньи с сиськами получают миллионы лайков. Посмотрим сколько лайков наберёт комиссар.
Кровь лилась багровыми реками, в ней захлёбывались друкхари, играя в опасную игру, которая давала эмоций больше, чем все эти бои на аренах. Ведь ставки были высоки, а риски стремились ввысь, потерять можно было всё и получить можно было… почти всё. Азарт взыграл в их чёрных венах и одни за другим они становились жертвами собственных амбиций.
Одним за другим Элатикс собирал убогих под своим началом. На их фоне он казался сильным, величественным и хитрым. Тех же, кого он не мог контролировать или кто был лучше него… он просто убивал. И в тот момент когда явные соперники уже отправились в ад, то Элатикс принялся за обычных конкурентов, начав подминать под себя всё больших и больших. В какой-то момент сильные осколка сего уже более не могли игнорировать подобное.
На личную встречу на свою трибуну Иликус вновь пригласил Элатикса. Ни у кого не было доказательств, как и многие смерти были подстроены как несчастные случаи, но… дураком Иликус не был и он порядком устал от такой непокорности и попытки воцарить хаос. Надо было заканчивать с этим.
— Иликус, друг мой… — с улыбкой протянул Элатикс входя на трибуну, что изрядно опустела.
Тут же в глаза бросилась элитная стража, которая стояла вдоль стен и уже впилась взглядами в гостя. Один сигнал и приговор будет вынесен. Элатикс прекрасно знал, что это за встреча и какие шансы вернуться с неё живым. Однако он пришёл, более того, подобное было вполне ожидаемым и потому план был подготовлен и для этого сценария.
Спокойно без лишних эмоций и спешки, не обращая внимания на палачей, Элатикс уселся рядом с Иликусом, после чего взял со столика бокал с амброзией. Так тихо было сейчас на трибуне, всё из-за выведенных на максимум экранных полей. И хоть другие трибуны сейчас вопили от радости, наблюдая за боем нового чемпиона, но на главной трибуне можно было услышать даже гул крыльев какого-то москита.
Тут же под ноги Элатикса подполза рабыня, дабы ноги господина могли отдохнуть. Позади пристроилась и вовсе одна из личных рабынь Иликуса, начав массажировать плечи, на которых был непосильный груз ответственности и рисков. Можно было даже подумать, что владелец арены в хорошем расположении духа, но как показывает практика… чем лучше к тебе относится тот, кто выше тебя, тем более ужасная участь тебя ждёт. Как и личная рабыня Иликуса наверняка прятала нож в рукаве, ведь была не просто какой-то рядовой шлюхой-массажисткой.
— И что ты мне скажешь, друг? — произнёс Иликус, даже не посмотрев в лицо Элатикса, но почувствовав его настроение в самом воздухе, а может по камерам, изображения с которых транслировались прямо на его глаза.
— Ты в бешенстве, потому что считаешь, что я убил треть постоянных гостей твоей трибуны. Ты хочешь меня убить, что вполне логично. Но… — Элатикс спокойно отставил свой бокал обратно на столик, когда ледяная сталь коснулась его горла. — Ты этого не сделаешь.
— Почему?
— Потому что я могу заменить их всех. Они были слабаками, никчёмными посредственностями. Из-за этого твоя арена начала стагнировать, а вскоре всё придёт и деградации. Мои же гладиаторы в разы лучше их и это ты прямо сейчас наблюдаешь на сером песке.
В это же время я вместе с шестью рабами разыгрывал целую пьесу, где главная роль была у меня. Всю ту ненависть и гнев, что испытывал Лео, я старался копить и изучать. Эмоции текли подобно потокам разноцветных красок, из них надо было лишь собрать картину и хоть рисовать я пока не мог, но мне удавалось делать посредственные копии того, что я когда-то видел.
Это не было искусством, от этого кривилась вся главная трибуна, но просто народ… он выл от предвкушения и хотел продолжения, ведь не был искушён в подобных яствах, не успел ещё избаловаться, находясь на этом дне. Поэтому моё выступление для них было превосходным, а для самой арены… одним из лучших. Одним за другим падали ксеносы и хаоситы, другие подвешивались за ключицы словно висельники, а кого-то мы просто поджигали, а затем тушили кислотой.
