А ещё до приземления вновь щёлкнул мой кнут и дугой пронёсся вокруг меня, оставляя электрические всполохи, которые вызывали самые жутки эмоции врагов и заставляли даже орков отступать. Лишь здоровенный мега-ноб держал здесь ответ за весь свой вид и демонстрировал абсолютное бесстрашие, в которое он сам верил неистово и рьяно. Но пронёсся и его топор над моей головой, а я ловко нанёс удар прямо в пах и с жуткой раной мега-ноб упал на колени, пытаясь словить свои кишки.
До головы удар я не довёл, но грудная клетка также была разрублена и сквозь неё начало вываливаться в том числе сердце. Даже мега-ноб с такими ранами выжить не мог, а я уже влился в бой, неся смерть всему словно какой-то шут смерти из трупы арлекинов. Что возможно было не так уж и далеко от правды, ведь чем-то мой костюм напоминал заклятых врагов друкхари. Хотя точно я сказать не мог.
Каждый щелчок кнута закреплял условный рефлекс и заставлял моих врагов вздрагивать, каждый взмах моего меча уже парализовывал их, взывая к древним инстинктам внутри этих животных. И постепенно весь мой начал превращаться в жуткую жатву. Некоторые впадали в ступор, кто-то падал на колени и бросал оружие и словно сама смерть я шёл через них, обагривая кровью сильнейших каждого слабака.
Но участь тех, кто пал на колени была ещё ужаснее, чем судьба продолжающих давать отпор.
— Н-Е-Е-Е-Т!!! — закричал один из рабов, когда отряд моей массовки догнал меня и пронзая его руки трезубцами они начали поднимать раба над полем боя.
Один за другим сдавшиеся с безмолвным ужасом смотрели на саму неотвратимость, а после пополняли хор мучений. Плач и рыдания смешивались в ужасной мелодии и аккомпанементом для них становились звуки боли и воющие бессилие тех, кто просто не мог победить меня. У них не было даже теоретического шанса из-за моей брони и моего оружия, что в результате рождало путь от гнева до смирения, предавая происходящему новый привкус. Привкус мучений и терзаний, но ещё не абсолютного зла.
Всё это было лишь прелюдией и подготовкой толпы к лицезрению истинного величия возрождённой арены после годов стагнации и самоповторов.
— УБИВАЙТЕ, РЕЖЬТЕ, НАСЛАЖДАЙТЕСЬ!!! — кричал комментатор и голос его внушал идеи в разум слабовольных ман’кай, врезаясь в мозг словно непреодолимый приказ.
И словно животные все гладиаторы рефлекторно показывали результат долгих тренировок, которые сделали из животных. Все были такими, все кроме меня, что опять выделило меня и создало интригу. Ведь толпа видела огромную силу и мастерство, но не покорность. Это нарушало порядки Комморры и именно это станет ещё одним кирпичиком к возвышению Элатикса, который становился всё сильнее и даже… словно моложе? Это величие и триумф, всё шло по его плану и больше других он наслаждался происходящим.
— Прошу… — плюяясь кровью тянул ко мне свои руки поверженный святой, который собственными руками выцарапал лик Бога-Императора на своей груди. — Умоляю…
Он стоял на коленях и молился, словно бы забыл, что мы не в храме. Каждое его движение сопровождалось ещё большим хлюпаньем, ведь меч в его груди никуда не исчез. Но продолжал попытки заслужить прощение, будто бы видел во мне своего спасителя. Но это было исключено, ведь за всё это время моя душа превратилась в лабиринт с множеством стен. В самой глубине были скрыты и отголоски, а ещё более глубоко находилось то, что вложил в меня Бог-Император, заблокировав даже мою собственную память. Вероятно нечто такое и Тзинч провернул, просто пока что скрывал. А может и нет. Бог его знает…
И с рывком я вырвал клинок, разорвав грудную клетку и ударом ноги снеся голову праведника, который выдал всё что мог и в последние минуты осознал, что попал в руки самого дьявола и ничего кроме страданий не познает его душа. Отчаяние то имело дурное послевкусие, правда даже хлебнув его я понял, что мой метод поглощения чужих эмоций был… даже не бесполезен, а вредил мне.
Я пытался пропускать эти эмоции через себя, думая что как-то там моя душа преобразует энергию сама, но на деле я лишь мешал этими эмоциями себе и тратил ещё больше сил на внутреннюю борьбу. Друкхари так не делали и такой мой подход не имел смысла. Надо пробовать что-то другое, пусть это уже девятьсот девяносто восьмая попытка. Рано или поздно получится.
— И вот он, абсолютный победитель! — воскликнул комменатор.
Окинув хмурым взором всю арену я действительно обнаружил лишь груды тел и торчащие из земли копья, на которые были нанизаны рабы. Все были мертвы, абсолютно все и стоял на ногах только я. Сам того не заметил, как прелюдия подошла к концу. Скольких я убил в этот раз? По меньшей мере две стони и это за сколько? Прошло ли хотя бы пол часа? Вряд ли…
— Элегантный, сильный, стойкий и волевой! Посмотрите как вздымается его грудь, как из ноздрей идёт пар! Он словно само воплощение войны, хоть и по мерка ман’кей! Ха-ха-ха! Как думаете, сможет ли он вас ещё удивить⁈
