Ключевое слово здесь почти, ведь так или иначе эмоции я был ещё способен испытывать, но не больше нужного. В этом плане я стал куда больше напоминать лучших бойцов, которые в большинстве своём также прошли через нечто подобное. Ничего людского в них не осталось и даже младенца они с лёгкостью разорвут на части по приказу. Как и постараются сделать это как можно более красиво и мучительно, но после обучения и демонстрации того, что даже от этого можно получать удовольствие.
Впрочем, если из меня не смогут сделать гладиатора следующего звена, то отправят в утиль. Хотя если повезёт, то ещё пару лет поразвлекаю толпу, пока сам не стану добычей того самого гладиатора, который уже как раз сможет взять следующую ступень.
— Мы все научились чему-то новому, — уже в своих новых покоях произнёс я, находясь внутри души. — Ты, Алор, вспомнил о том, что такое честь и для чего существует космодесант. Надеюсь более ты не станешь подвергать своим принципы сомнению, уподобляясь предателям, обрекшим Империум на вечную войну.
— Мимолётная слабость… всё равно остаётся слабостью. Мне ещё не хватает мудрости, слишком рано я пал и слишком мало слушал наставников, — признался Алор, который хоть и был сверхчеловеком, но которому очень сильно не хватало иного опыта, не боевого.
— Мордред, хоть ты и та ещё скотина эгоистичная, но надеюсь и ты вынес хороший урок. Пример Лео и твой спор со мной лучше всего показывает то, что твоя гордыня является главной помехой для того, чтобы ты стал ещё лучше и сильнее. Выбирая легчайший путь… ты не будешь развиваться столь же быстро, как те, кто выбирают пусть более сложный и принципиальный. И в какой-то момент твои таланты тебе не помогут, ты проиграешь, они выиграют.
— Подумаю над этим, — сухо бросил Мордред, не желая признавать, что идея сразу убить Лео была дерьмовой во всех смыслах.
— А я научился тому, что создаваемые мной эмоции могут быть… топливом, пусть и не столь эффективным.
В тот момент абсолютной пустоты, я наблюдал за Лео и процессами внутри его отголоска души. И с такого близкого ракурса я увидел куда больше, чем раньше, кроме того я нагло вмешался в эти процессы и с удивлением обнаружил, что смог превратить один из потоков в энергию…
Я сделал всё так, как делалось это в варпе, но в этот раз сработало. С эмоциями внешними я что-то упускал, но с внутренними… с внутренними всё получалось. Об этом я думал ещё когда наблюдал за Торквемадой, что каким-то образом создавал огонь. Пищей для этого огня также были эмоции, но его личные. И хоть один раз у меня это получилось сделать, но второй раз получилось лишь через ещё двадцать попыток. А закономерность того, что именно надо делать и в какой момент ещё придётся вывести, ведь в таких процессах существовало очень много нюансов, всех которых и не объяснишь.
Так или иначе это был прогресс, прогресс который не только вывел меня как гладиатора на новую ступень, но и сделал моё положение более устойчивым. Попутное улучшение моих навыков тоже не могло не радовать, ведь мастерство владения оружия выходило на новый уровень и более опасным становился не только я, но и мои отголоски. Разве что Юртен оставался всё тем же и не дополнял свой стиль владения копьём чем-то новым.
Что же касается Лео, то он… он замкнулся в себе и почти не взаимодействовал с нами, но и не уходил. Это меня радовало, ведь достигнув дна раб умер в нём и… и то что родится из раба возможно станет полезным. Правда я опасался и худшего сценария, ведь если Лео впитает от Комморры слишком много, то станет той ещё проблемой. И тогда я его уже убью, ведь так или иначе договор наш уже подошёл к концу. Тело теперь только моё и получил я его не поправ ни своих принципов, ни пав ниже Элатикса, сохранив лицо и самоуважение.
Также начали и мои поиски атама, ведь всё чаще я бывал в так называемой высшей лиги, слушал сплетни и порой меня даже выпускали в город, пусть и под надзором. У меня имелись даже свои деньги, какой-то там процент с боёв, которые существовали лишь на бумажке и ориентируясь на которые я мог просить подарки. Кто-то заказывал шлюх, кто-то другую ерунду, в целом условия стали куда более хорошими.
Как и рычагов воздействия на меня стало меньше, а ценность моя — выше, что привело к тому, что я мог немного борзеть. Правда делал я это лишь один раз, когда меня вывели на выставку после боя, где собрались самые богатые из самых нищих. Порой рабов продавали, порой эти рабы могли сделать что-нибудь за деньги. Под что-нибудь подразумевается буквально всё, а не только секс.
Однако в один из таких дней ко мне подошла какая-то избалованная персона:
— Этот неплох, я бы хотела посмотреть на него в ошейнике, да и…
В целом описывать весь спектр её пожеланий необязательно, но к этому дню я уже немного подучил друкхарски и начал понимать отдельные фразы, а также выучил два самых главных слов, одно из которых и произнёс прямо ей в лицо:
— Нет.
