Здесь были и культисты, что вдруг осознали, что Тёмные Боги используют их лишь как мясо. Рядом с ними стояли гвардейцы, которых посылали в бой с комиссарами, чья задача была сделать всё, чтобы солдаты исполняли приказ. Не согласных приносили в жертвы, расстреливали, формировали штрафбаты, лишь бы очередной Бог заполучил на один мир больше. Даже не разменной монетой, а пылью и прахом был один единственный солдат в этой кровавой битве.
А хуже всего было то, что глядя в лица своих врагов они видели всё то же самое. Даже переметнуться на другую сторону смысла просто нет, ведь там ещё хуже. И хотелось что-то изменить, но слишком долго шли эти сражения и маятник войны был раскручен до такой скорости, что даже если вся Риза прямо сейчас попытается его остановить, то разлетится вдребезги.
— Мне подвластна надежда, но также и гибель. Я — тьма, но я свет, я — ничто, но я — имя. Бесчисленных лиц властелин и хозяин. Я был, есть и буду, пока разум с вами, — тут же зашептала сама тьма, в которую так глупо всматривались смертные.
Сам Повелитель Перемен сплетал воедино ложь и мечты, используя для этого умирающие убеждения, дабы окутать взгляд всех собравшихся выгодной лишь ему пеленой. Он видел души насквозь и уже тянул свои изменяющиеся руки к ним, дабы исполнить всех их мимолётные желания взамен на величайшую цену. Для него что сверкающий принц, хозяин разврата, иль немёртвый владыка гниющего сада, хоть сам кровавый воитель, царь вечной войны — были лишь пешками великой игры.
В одно мгновение все они должны были преклонить колено, каждый кто достиг дна этой гигантской воронки, что напоминала собой кратер. Однако в очередной раз случилось нечто, что не успел пересказать Кайрос Судьбоплёт, ведь вся галактика менялось слишком быстро и даже Тзинчу приходилось выбирать в круговороте изменений, что именно он хочет услышать в первую очередь. А остальное же к моменту пересказа уже оказывалось неактуальным.
В этот раз всё было также, ведь прямо в воронку вылетел отряд Перьев, которые с одной стороны были полны всего того, что давало право без размышлений сказать — они слуги Владыки Изменений, но на деле… на деле всё было куда сложнее. И окинув всех своим грозным взглядом, вернувший своё настоящее тело Сиберус Карфакс с опалёнными за спиной крыльями стремительным шагом встал в центре воронки, используя в качестве трибуны обломки демонической машины с клешнями.
— Уставшие, покрытые кровью товарищей, обманутые лживыми командирами, привезённые с тысяч миров сюда для того, чтобы лечь в основу чужих амбиций, — сквозь стиснутые зубы говорил Сиберус, чьи глаза наливались кровью от лицезрения вопиющего бесчестия. — Каждый из вас готов был отдать жизнь за те идеалы, что вы впитали со сладкими речами своих идеологов. А теперь… теперь смотрите, как в вас перестали нуждаться. Из героев, которых провожал целый мир, вы превратились в скот, что будет своими телами обезвреживать минные поля.
Одним за другим опустошённые взгляды разношёрстных бойцов поднимались к неизвестному офицеру неизвестного отряда. Рядом с ним стояли пёстрые Перья, чья одежда сверкала розовыми и голубыми огнями, но сам он… сам он был бледен словно мертвец, вырвавшийся из Сада Нургла. Крылья его были сломлены и опалены, как у Сангвиния, на которого обрушилось всё зло всего Хаоса. В каждом его движении пылала ярость самого Кхорна, а взгляд… взгляд был полон такой страсти, что она рассекала собой мироздание.
— Они предали вас! Вы им не нужны! Ваша задача была прилететь сюда и пойти в атаку, после чего сдохнуть! — закричал Сиберус, наполненный той же болью, что и они. — Но вы посмели выжить! Досадная случайность! Неучтённая погрешность! Что же… теперь вы знаете правду, понимаете, что происходит на самом деле! И именно поэтому более не желаете служить тем подлецам, которые сами будут жить долго и счастливо, купаясь в лучах славы, а вас… вас даже в безымянной могиле не похоронят, а имена ваши героев никто не озвучит для вашего Бога. Потому что Богам плевать на вас. Одним миллиардом больше, одним меньше — вы все ничто для них, ведь их интересуют триллионы душ!
И с грохотом разорвались снаряды вновь, после чего под смех Тёмных Богов земля полетела прямо в Сиберуса. Но прикрылся своей стальной рукой более не комиссар, но всё ещё офицер, которого невозможно было заткнуть. И который даже наполовину покрытый грязью всё равно оставался величественен, а каждый боец стал слушать его ещё внимательнее, словно бы эта попытка мироздания заставить его замолчать сделала слова лишь ещё более ценными.
