— Судьба подводит тебя, — раздался насмешливый голос, после чего мои потоки огня вышли из-под контроля.
Теневые провидцы всех шести труп ловко накрывали куполами союзников, не давая мне даже возможности обнаружить цель. А их собственные чувства подобно кнутам хлестали мой рассудок, рвя потоки варпа и магии, нанося попутно психосоматические раны. Они играли здесь роль Судьбы, которая не была подвластная даже Тзинчу.
И в бой вслед за ними вступили трупы из Маски Веселья Жнеца. Их труппы отличались огромным количеством шутов смерти, а сами они обожали резню, превращая бой в кровавую жатву. Одним за другим вырезались демоны, я с большим трудом пытался не сделать шага назад, но вот в сражение вступила уже и Маска Замороженных Звёзд. Воплощение всего высокомерия эльдар, они неплохо сыгрались с Маской Веселья Жнеца, ведь целью первых было устроить резню, а целью вторых — геноцид, что должен был восстановить баланс судьбы через уничтожение низших рас, Хаоса, надменного Империума и безрассудных Тау.
Как и других Масок было не счесть, ведь их существовало великое множество и в каждой из масок могло существовать огромное количество труп, что были уже меньше, как правило от шести до десяти арлекинов. Но здесь ради этого боя Цегорах собрал очень многих и почему-то он очень сильно хотел, чтобы я сделал шаг назад. Я же упёрся своими механодендридами, впился в пол лабиринта и без устали восстанавливал хрустальную стену, что разрушалась под шквалом огня.
А в это же время огрызались в ответ мои осколки и союзники. В безумстве своём демоны заходили невероятно далеко, они напрочь были лишены страха смерти и в стремлении дорваться до чужих душ мчались потоком прямо на выстрелы, которых даже не успевали заметить. Казалось бы, здесь было так мало эльдар, это даже не армия, и всё же им удавалось сдерживать целую орду тварей.
Как и солитёры были катастрофической проблемой, которая грозилась создать окружение вокруг меня. Надо было сделать шаг назад, отступить и перегруппироваться, однако было ли это настолько просто? Прямо сейчас на меня смотрело сразу четыре Бога, а может и более того, как и всех их слуги также наблюдали за этим противостоянием. Отступить означало проявить слабость, признать поражение и заклеймить себя позорным клеймом.
Видар, которого заставили бежать остроухие, Тзинч, чьи слуги не могут найти управу на давно канувших в небытие эльдар… смыть это пятно будет гораздо сложнее. Ты уже сделал шаг, а значит либо идёшь дальше, либо признаёшь, что глупо просчитался. Правила были просто и понятны.
— Гордыня сгубила эльдарскую расу, погубит и твою, — раздался голос главы трупы, после чего в смертельном танце разыгрываемая пьеса начала подходить к концу.
Из разломов хлынули арлекины с парными клинками, начиная разрезать один огромный поток на кучу частей по меньше. Вместе с этим солитёры попрыгали прямо в гущу сражения, окружив меня, но пока что стреляя во внешнюю сторону окружения. В своей смертоносности и своём великолепии они стали напоминать саму Слаанеш, которая родившись пожрала большую часть эльдарского пантеона.
Мой же хрусталь стал невероятно хрупким и тонким, я едва успевал себя защищать и это при том, что шквальный огонь ослаб из-за перегруппировки арлекинов. Даже отголоски были отброшены или уничтожены, лишившись своих тел. Да уж, кажется я вновь забыл своё место. Не стоило мне сюда лезть. Но ничего, позор смоется временем и другими достижениями, а с концами я точно не погибну, ведь заранее создал якорь для последующего перерождения.
— Опят ты влез туда, куда не стоит, — раздался шепот Тзинча, который был везде и следил за всем, хоть порой о его присутствие невозможно было даже догадываться. — И опять забыл главное правило этой игры — нельзя переиграть Бога, пусть даже эльдарского.
И с грохотом мои колени ударились о пол, словно бы чья-то невидимая рука заставила меня это сделать против воли. Но едва я принял эту позу, как тут же атаки прекратились, а арлекины вокруг разорвали дистанцию. Даже сражающиеся против демонов Слаанеш друкхарские ведьмы начали оборачиваться на этот участок, пытаясь понять что именно произошло.
А происходило то, что называлось уроком подчинения, смирения и унижения. Да вот только враги мои не особо рады были этому, ведь урок проводил сам Повелитель Перемен. Обожающий иронию не меньше Цегораха он выждал момент когда разыгрывание пьесы Поднятия Занавеса будет в самом разгаре, после чего начал артистично показывать то, что сами арлекины не ожидали увидеть, тем самым он ставил пьесу для них самих.
— Но Бог Богу рознь, как и вовсе не слова определяют реальность, — шептал Тзинч, но довольно громко, чтобы его слышали все в лабиринте. — Лишь сила, что измеряется мириадами нюансов, даёт тебе право властвовать над судьбами. И эта сила в моём случае является абсолютной.
