Борис и Анна обедали в саду венского ресторана, когда вдруг у официанта слева брызнуло из бутылки вино «Грюнер Вельтлинер», плющ на стене дрогнул, голубь-мобиль над столом, качнувшись, немного пролетел, и голоса посетителей тоже создали нечто вроде акустического взмаха крыла, когда сквозь серый, в пятилетней пыли покров тишины проступило великолепное, как веер павлиньего хвоста, многоцветье первой, второй, третьей секунды. Только на счет «три» удалось осознать, что все случилось на самом деле — как минимум, в венском ресторане, как минимум, на Мариенплац в Мюнхене, только что, прямо на твоих глазах — взгляд торопливо, словно чая немедленный конец, вбирает в себя как можно больше, бежит по лицам, двигающимся телам, плечам, рукам, ногам, летним туфлям, как по стене центрифуги, в поисках некоего источника этой мощной, уже неудержимой волны, на бегу опровергая многолетнее ожидание взрыва, тысячи взрывов, колоссального сотрясения, но в конечном итоге обнаруживая не больше и, по всей видимости, не меньше, чем ПРОДОЛЖЕНИЕ ВСЕГО, которое я за недостатком лучшей догадки окрестил РЫВКОМ, но которое точнее было бы описать как своеобразный дрейф, вперед, вверх, во все стороны, или протяжное таяние, скольжение, погружение, такой чудно мягкий и органический процесс, проклюнувшийся в каждой живой точке, однако, оглядываясь назад, видишь, как же ничтожны перемены, и потому теряешь веру и готов променять чудо на банальное головокружение, словно в музее перед исполинским полотном со множеством фигур тебе на одно мгновение померещилось, будто масляные краски, нагревшись, отстали от холста. И все же трех секунд реальности хватило для уверенного свидетельства. Еще случится много больше, нежели размывание красок. Ни один из нас не имел право пропустить подъем и закат этой хрупкой империи, династии Трех Секунд. Кроме мертвецов и, возможно, любителей послеполуденного отдыха или перебежчиков той границы, к которой ни я, ни Борис с Анной еще не приближались. Отныне при любой возможности, обнаруживая любые надежные часы с секундами, мы трое алкали свидетельства, что РЫВОК действительно произошел, поначалу еще волнуясь и смущаясь, словно измеряли приливно-отливный уровень по километровой шкале на горе Арарат. Трехсантиметровый отлив, нет, волна нового потока, прямиком из будущего.
Наконец, благодаря нашей встрече на Западном вокзале Интерлакена, мы узнали, что еще один, еще двое тоже пережили РЫВОК. Значит, ареал трехсекундной свободы можно расширить на север, на юг, на восток, с некоторой долей уверенности полагать, что он растягивается непрерывно, без прорех, на территории еще обширнее. Мы аккуратны с той поры, как у нас украли время. По чистой случайности за пару секунд перед РЫВКОМ Борис взял прохладную бутылку «Шабли» из рук мужчины за соседним столиком. Так они наглядно убедились, что теория Спящего Королевства, видимо, верна (мужчина не взорвался). Ни я, ни они пока не встретили опровержений. Семена времени всходят медленно, как цветы.
