Нам неинтересно сохранять всё как есть, всего лишь уменьшая дозу Апфера. Даже с мизерным его использованием он оставлял за собой возможность контроля над людьми. Клифф явно хитрил, и что-то в его словах не давало мне покоя. Будто бы он утаивал какой-то важный факт, который мог повлиять на ход всего дальнейшего плана.
— Ну ведь так удобнее управлять, если начнётся паника, — пожал плечами он в ответ.
Мы с Катариной переглянулись. Признаться честно, в нашем плане учитывался подобный вариант. Ведь так наиболее удобно контролировать волнения, которые могут начаться из-за возврата чувств.
Другой же стороной плана был антидот. Средство, которое специально разрабатывалось в нашей лаборатории для более плавного принятия эмоций. Ведь Апфер не только влиял на психологическое состояние человека, он задействовал весь организм, становясь частью общей системы. И резко оторвать один элемент, если нет никаких признаков возврата эмоций, было сродни убийству или умалишению.
Именно поэтому, по основной части плана, антидот давался наравне с Апфером, сглаживая все его негативные проявления. И именно под ним эмоции возвращались постепенно, давая человеку возможность привыкнуть. К тому же мы хотели выступать открыто и не скрывать от людей правды даже на определённый срок.
— Уже поздно, — прервала мои рассуждения Катарина, вставая из-за стола. — Предлагаю продолжить завтра.
Все синхронно поднялись, согласно кивая. Нея было направилась ко мне, как Клифф окликнул её, заставляя остановиться.
— Что скажешь, Росс, на предложение немного повеселиться, раз ты теперь знакома с эмоциями? — его губы растянулись в ослепительной улыбке.
— Она скажет, что занята, — моментально парировал я, не заботясь о том, как это смотрится со стороны.
— Аргументировано, — усмехнулся Клифф, делая шаг назад, когда я подошёл к Нее.
Я заметил, как на лице девушки промелькнула самодовольная улыбка, а к щекам подбежал знакомый румянец. Она провела пальцами по моему запястью и скользнула ниже, сжимая ладонь.
— Клифф, — замерла она, когда мы уже пошли к выходу. — А Эдита? Она под Апфером?
— Да, — коротко кивнул парень в ответ. — Она любит побаловаться эсмолом. Раньше любила. Но боюсь, что с её родителями что-то большее априори невозможно. Да и дай этой малышке эмоции — мгновенно улетит в пучину депрессии.
Нея кивнула и последовала за мной, выходя из зала.
Я помнил о том, что рассказывал Зак о первой фракции, частью которой он некогда был. Лой и Полин Нова, главы и родители Эдиты, всегда были строги и требовательны к единственной дочери, наказывая её за каждую ошибку. Ещё до войны они жили в шикарном особняке на берегу, руководя глобальной корпорацией, а после нашли своё место в управлении целой фракцией. Даже если откинуть факт Апфера и отключения любых эмоций, по отношению к собственному ребёнку у них и не было проявлений сильной родительской любви.
— Ты примешь условия Клиффа? — мягко поинтересовалась Нея, когда мы вошли в одну из комнат, подготовленных специально для нас.
Аромат ванили, перебивающий на базе запах сырости, показался слишком резким. Я обернулся к Росс и мягко прикрыл за собой дверь. Остановившись напротив, протянул руку, проводя костяшками пальцев по контуру её лица.
— Я завтра покажу тебе кое-что. И тогда приму решение, — ответил я, наклоняясь к манящим губам.
Базар шумел и гудел, будто огромный улей. Я всё ещё помнил, как попал сюда, впервые посетив третью базу. Вся атмосфера напоминала какую-то восточную страну, к которым у Катарины было пристрастия с самого детства. До войны она много путешествовала и сейчас явно старалась сохранить здесь культуру старых государств.
Я вновь взглянул на Нею, которая с блестящими от любопытства глазами озиралась вокруг, рассматривая разнообразие товаров. Раньше их было в десятки раз больше, но за последние несколько лет большинство близлежащих территорий уже обчистили рысщики, и только смельчаки пробирались вглубь континента.
Нея с интересом перебирала открытки, пожелтевшие от времени и воздействия природы, но всё ещё сохранившие мгновения утраченной красоты. Я прошёл чуть дальше, скучающим взглядом скользя по импровизированным прилавкам. Моё внимание привлёк тусклый блеск одного кулона, который одиноко лежал рядом со стопкой обветшавших книг. Я подошёл ближе, взяв в руку серебряную цепочку, и провёл пальцами по золотому кругу, от краёв которого отходили неравные обрывки лучей солнца.
— Сколько за него? — всё ещё не отрываясь, произнёс я.
— Сто румов, сынок, — раздался хриплый голос женщины, заставивший меня поднять взгляд. — Я помню тебя, Эрик. Раньше ты часто покупал книги и пластинки у моего сына.
— У Левина? Как он? Давно его не видел, — кивнул я, вспоминая рыжего парнишку, который всегда готов был пойти на самый отчаянный риск ради очередной красивой вещицы.
— Он не вернулся. Поэтому я распродаю всё, что он успел найти за последнее время. Не хочу видеть то, что его погубило. Но и не хочу, чтобы это всё было напрасно, — её глаза тоскливо блеснули, а губы тронула лёгкая добродушная улыбка.
