Отец стремительно затолкнул меня вглубь тёмной ниши, прикрывая её книжным стеллажом, а я забилась в самый угол, стараясь даже не дышать.
Раньше мы с сестрой называли это Нарнией и любили скрываться здесь, играя в прятки. Пока не смекнули, что отныне это слишком очевидное место для укрытия, и бегали по огромной квартире в поисках других тайных ниш.
Я замерла и подтянула колени к груди, уловив звук отворившейся двери. Вглубь прошли несколько людей, лиц которых мне не было видно. В повисшей тишине их шаги казались слишком громкими. Я зажала ладошкой рот, так отчётливо слыша стук своего сердца и боясь, что именно он выдаст меня. В тонкой щёлочке между стеллажами были видны две пары ног в потёртых белых кроссовках.
— Что вам нужно? — раздался уверенный голос папы.
— Мы знаем, что у тебя две дочери. Отдай деньги и девчонок, и мы пощадим тебя, — я узнала этот бас, даже не видя лица бандита. Это был наш сосед, с которым мы постоянно здоровались на лестничной площадке.
— Они с матерью давно покинули город. Берите деньги и проваливайте отсюда, — выплюнул слова отец.
— Что же, жаль… За органы этих малых мы могли бы получить намного больше, чем можешь дать нам ты.
Вновь повисла угнетающая тишина, но через миг послышались звуки борьбы, и я сильнее сжала губы, чтобы не закричать. Зажмурилась и прижала руки к ушам, лишь бы не слышать ничего. Но вдруг ощутила, как что-то тяжёлое упало на пол, и вздрогнула всем телом, приоткрыв один глаз. Тошнотворный ком подбежал к горлу, и я еле успела подавить вопль ужаса, сжимая зубами собственную руку.
Тело папы лежало на полу, а вокруг медленно расползалось алое пятно крови. Его оливковые глаза блестели от набежавших слёз. Я так хотела взглянуть в них, но он принципиально не смотрел на меня, дабы даже таким образом не выдать моего присутствия.
От вида багровой лужи по спине побежали ледяные колючие мурашки. Я внутренне сжалась, ощущая подступающую волну ужаса и страха. Глаза отца застыли, и больше я не слышала тяжёлого прерывистого дыхания.
Я так хотела выбежать, прижаться к нему, зажать рану. Но лишь сильнее прикусила руку, ощущая острую боль. По щекам бежали горячие потоки слёз, а тело сотрясалось от беззвучных рыданий.
— Осмотри комнаты, — послышался женский голос — жены того самого соседа.
Я не понимала, почему. Почему люди настолько жестоки? Что им нужно от нас? Ведь я всегда здоровалась с ними, всегда улыбалась… Мне было лишь одиннадцать лет, но я уже сполна смогла оценить человеческую жестокость и варварство.
