Я задержала дыхание, уловив на себе внимательный взгляд серых глаз Ноэ, и приподняла подбородок, рассматривая его лицо. Кажется, что физически ощущала его дыхание и медленно вздымающуюся грудь. И в этот момент я почувствовала, как щёки начинают гореть от наплыва смущения. Это было точно оно. Я слишком хорошо помнила это состояние из детства. Даже внутри меня скрутился странный узел, а во рту пересохло от подступающей паники.
Но почему? Почему я испытываю это смущение? Как это возможно?
И время. Как это в принципе могло произойти?
По всей видимости, именно в эту минуту осознание всего произошедшего начало доходить в полной мере. И теперь мне вновь было нечем дышать.
Я сделала шаг назад, ошарашено бегая глазами по траве, лишь бы не смотреть на лицо Ноэ.
— Начнём? — бросила я, быстро скидывая обувь и отходя на нужное для боя расстояние.
Мне пришлось поднять голову, когда тот ничего не ответил и лишь задумчиво присматривался ко мне. Сердце забилось в груди сильнее, будто опасаясь быть пойманным на том, что я теперь стала выбиваться из общей системы по всем возможным показателям.
Всё в порядке. Нет никаких чувств. Всё это лишь кажется.
Я глубоко вздохнула, мысленно повторяя эти слова как мантру. Но бросила мимолётный взгляд на повязку, которая прикрывала сейчас главное свидетельство того, что ничего не в порядке.
Ноэ или решил, что всё в норме, или предпочёл не затрагивать тревожных тем. Через пару секунд мы начали тренировку, выкинув из головы все лишние мысли и беспощадно калеча друг друга.
Мне становилось легче, я словно выбрасывала из себя накопившуюся энергию, не находившую выход так долго. И всё же ловила себя на непонимании того, почему вообще испытываю нечто подобное. Нарастающая лёгкость мне нравилась. Она тянула магнитом, затягивала в пучину, заставляя отключить разум. Словно в кровь попадали маленькие дозы опьяняющего препарата, и я хотела, жаждала получить ещё.
— Нея, думаю, ты меня сделала. Достаточно, — голос Ноэ зазвучал словно в отдалении, будто с конца длинного коридора, а не совсем рядом. — Нея, — повторил он, вырывая меня из непонятного омута.
Я ошарашено заморгала, глядя на его лицо, которое было уже совсем красным. Мои руки душили его шею, а ноги сжали тело слишком сильно. Я отпрянула, отпуская Ноэ и сглатывая подбежавший к горлу ком.
— Прости, — пролепетала я, вновь не понимая, как зашла так далеко.
— За что? — он удивлённо приподнял бровь. И, кажется, я стала понимать, насколько странно моё поведение прежде всего для меня самой, а не для кого-то.
Солнце уже захватило половину сада, и я ощущала его тёплые прикосновения на ногах. Всё вокруг казалось таким странным, будто в чёрно-белую плёнку наконец добавили капельку краски. Готова была поклясться, что снова почуяла запах травы и земли, который лишь на миг донёсся до меня.
— Я, пожалуй, позавтракаю в комнате, извини.
Резко поднявшись на ноги, я поспешила удалиться из сада. По пути забежала в столовую и набрала первую попавшуюся еду: яичницу, какие-то булочки и апельсиновый сок.
Никто не обращал на меня внимания. А я искренне пыталась его к себе не привлекать. Не понимала, что буду делать дальше, и выдохнуть смогла только когда прикрыла дверь комнаты за своей спиной, на всякий случай закрываясь на ключ.
Это было похоже на какой-то страшный сон. На очень страшный и странный сон.
Я распустила волосы, попутно скинув с себя спортивки и топ, и стремительно направилась в ванну, в попытках хоть как-то освежить мысли.
Прохладные потоки воды стекали по телу, но совершенно не помогали. С каждой секундой я сильнее осознавала, в какую именно ситуацию попала: либо умру, когда время подойдёт к концу, либо привлеку к себе внимание и стану подопытным кроликом в стенах фракции. Ни тот, ни другой путь меня особо не прельщал.
Я слышала о паре случаев, когда у жителей первой фракции появлялось время на запястьях. Было ли это результатом игнорирования Апфера или каким-то сбоем в работе лекарства — уже неизвестно. Как и то, что в итоге случилось с этой странной парой. Но даже моя мать не желала рассказывать о них. В целом, я особо и не расспрашивала. Чужая судьба и беды никому неинтересны до тех пор, пока тебя самого не коснётся то же самое.
Я мысленно прокручивала в голове кучу вариантов, начиная с того, чтобы сбежать в сопротивление, заканчивая притворством. Неизвестно, как долго у меня получится обманывать всех и делать вид, что всё хорошо. И получится ли вообще. Но ситуация отягощалась тем, кем я являлась в рамках фракций — дочерью главы третьей.
О мой Бог! Что же будет с мамой, если я умру?
Я запустила пальцы во влажные пряди волос и с силой закрутила кран, останавливая воду.
Что будет с мамой, когда она потеряет и вторую дочь?
Я провела рукой по запотевшему зеркалу, смотря на себя в отражении. Даже если мне удастся притворяться, я не знаю, какие ещё симптомы проявятся дальше. А уж тем более — что будет, когда придёт время делать новую инъекцию Апфера.
Даже при всех возможных рисках, которые я заранее могла предусмотреть, моя ситуация была крайне негативной.
