Я сделал глубокий вдох, оторвав внимание от лица анкона лишь на миг, и постарался не представлять её безжизненное тело посреди столовой.
Гейл так нервно поправлял свою оправу, что если бы та тонкая нить моего терпения, что сдерживала ярость в эту секунду, порвалась, очки парня явно бы приобрели кардинально иную форму.
Я медленно выпрямился. Нея молча смотрела мне прямо в глаза, совершенно не шевелясь и, по всей видимости, желая прожечь дыру.
— Ну, что расскажешь, малышка? Ты мне весьма интересна, — не унимался Фридрих.
И я уже мог отчётливо представить и второй труп посреди столовой. Губы Неи дрогнули в ухмылке, и она наконец оттаяла, медленно разворачиваясь к наглецу.
— Ты мне не интересен, — медленно и ласково проговорила она, так же спокойно возвращая взгляд ко мне, и будь я не так зол, обязательно бы усмехнулся её стойкой дерзости.
— Ещё посмотрим, куколка, — оскалился Фредерик, пытаясь продемонстрировать спокойствие, но его лицо в ту же минуту начало покрываться багровыми пятнами еле сдерживаемой злости.
Он откинул зубочистку и стремительно поднялся, отчего стул покачнулся и упал бы, не успей Гейл его подхватить. Второй посланник встал более тихо, кивнул мне и вежливо попрощался с Неей. Они быстро покинули нас, направляясь к выходу в полном молчании, и я был уверен, что последствия всего этого ещё обязательно дадут о себе знать в будущем.
Яркая вспышка молнии засверкала на небе, добавив эффекта в повисшее между нами напряжение. Мы неотрывно смотрели друг на друга, совершенно не желая уступать. Последующий раскат грома заставил посуду на столе завибрировать, но стихия внутри нас была куда мощнее.
Я физически ощущал, как напряжена каждая мышца в моём теле, как бурлящая злость вот-вот выплеснется наружу в неконтролируемом порыве. И одни всевышние силы ведали, чего мне стоило сдержаться.
— Я сказал, что ты не должна привлекать к себе внимание, — процедил я, хоть со стороны это походило на рычание.
— Какого чёрта ты запираешь меня? — она подалась вперёд, предусмотрительно понижая голос.
— Я сказал, что ты не будешь покидать комнату. Без крайней на то необходимости.
Новый раскат прокатился ужасающим грохотом по столовой, и я вмиг уловил, как еле заметно вздрогнула Нея.
— Я хочу покидать комнату. Я хочу тренироваться. Ты не можешь вот так запирать меня, — её глаза блестели от бушующего гнева.
Если бы я не знал, что ещё несколько дней назад она была частью фракций, никогда бы не подумал, что эмоции ей в новинку. Хотя, учитывая результаты анализов, не исключалось, что и чувствовала всё она давно.
— Могу!
Она тяжело вздохнула, откидываясь назад, и напряжённо выпрямила спину. Несколько секунд её взгляд испепеляюще буравил меня, пока Нея не наклонила голову, спокойно рассуждая вслух:
— Знаешь, кажется, я понимаю, почему людям начали колоть Апфер. Действительно не очень, когда твой анкон такой заносчивый кретин, — она порывисто встала, чуть ли не врезаясь в подошедшего с подносом Зака. — Пожалуйста, сопроводи меня в мою тюрьму, — дерзко бросила ему реплику, выхватывая еду и направляясь к выходу.
Зак вперил вопросительный взгляд в меня, но, не услышав ответа, последовал за ней, пока я прожигал взглядом спину чёртовой Неи Росс.
Очередная молния вспыхнула в тот же миг, когда двери захлопнулись. Новый раскат грома пробежал слабой вибрацией по опустевшей столовой. Я с силой сжал чашку с кофе, и звук разбитого стекла утонул в грохоте стихии.
Внутри меня клокотала ярость, раздражение, злость — всё то, что я годами контролировал в себе, замуровывая за маской хладнокровной выдержки. И всего за каких-то пару дней все баррикады пали, обнажая оголённые нервы.
Я опустил глаза на остатки чашки, скидывая осколки с ладони, и встал, сжимая кулак. Раз Нея Росс жаждет узнать, что значит «заносчивый кретин», стоит ей это показать.
Алая линия издевательски чётко очерчивала обновлённую цифру на моём запястье — сорок один.
Я нахмурилась, отвлекаясь от неё и концентрируя ощущения на тонкой игле, которая больно проткнула кожу. Колючие мурашки страха уже подбежали к кончикам пальцев, заставляя их заледенеть, и я намеренно отвернулась, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Это было крайне сложно. И дело не только в том, что Зак вновь брал у меня кровь на очередные непонятные анализы, а из-за натянутого, как струна, Эрика Темпора, стоявшего сейчас около стены, куда и упал мой взгляд.
Он скрестил руки на груди, отчего чёрная футболка туго обтянула накачанные мышцы. Я застыла, стараясь не думать о собственном страхе, и слишком внимательно рассматривала вены, которые очерчивались под слегка смуглой кожей. Эрик недовольно нахмурился, и я вздрогнула, отдёргивая саму себя, понимая, что слишком долго смотрю в одну точку.
— Зачем вы опять берёте анализы? — разорвала я гнетущую тишину, надеясь, что голос не дрожит от подступающего к горлу страха.
Я поёрзала, сидя на высоком столе, холодный металл которого казался сейчас неприятным.
