Влажные пальцы блестели от падающего с потолка света, а я ошарашено смотрела на них с таким недоверием, будто это была звёздная пыль. Хоть именно в неё я бы поверила сейчас куда больше. Я не плакала со времён войны. И сейчас слёзы, одна за другой, бежали по щекам нескончаемыми ручейками, которые накопились за все эти годы.
Я прикрыла глаза и уткнулась в подушку, ощущая, как трясутся плечи и как из меня, будто продираясь, вырывается жалостливый стон. Внутри саднило, словно зацепили старую рану, покрытую жёсткой корочкой, и она вновь начала кровоточить.
Я не заметила, как веки потяжелели, и пелена сна накрыла обессиленное сознание.
Словно призраки прошлого передо мной проносились старые воспоминания, осевшие когда-то тяжким пеплом на сердце. Глаза отца, взрывы бомб, кровь и тела погибших, страх мамы и крик. Тот самый крик и голос сестры, которые отпечатались где-то глубоко на подкорке сознания, трансформируясь со временем в самый страшный кошмар.
Я проснулась от громкого воя сирены и резко подскочила на кровати, протирая глаза и чувствуя, как учащённо бьётся сердце.
— Спуститесь на нижний этаж. Это не учебная тревога. Повторяю… — голос из громкоговорителя всё ещё отзывался эхом, смешиваясь с пеленой отступающего сна.
Моё тело вздрогнуло, когда окно на потолке с шумом начало закрываться. Металлическая штора, чуть выше уровня стекла, стремительно отрезала меня от солнечного света и спасительного клочка голубого неба, вселяя в сердце настоящий ужас.
Я резко подскочила к двери, дёргая за ручку, но та ни в какую не поддавалась. Сердце всё быстрее билось, распаляя старые кошмары, которые сейчас ощущались в сто крат острее. Глаза испугано бегали по комнате, которая медленно погружалась в полный мрак, в поисках хоть чего-то, что могло бы меня спасти.
Голос дикторши повторил всё ещё раз и затих. Лишь приглушённый вой сирены забирался точно в самую душу, ещё сильнее разжигая панику. Я медленно осела на пол, притянув колени к груди, и задрожала, чувствуя, как по щекам вновь бегут ручейки слёз. Мой кошмарный сон словно выбрался наружу, становясь таким осязаемым и реальным. Я была заперта, потеряна, напугана. Как тогда, двенадцать лет назад.
Я была одна. Я вновь осталась одна.
Кожа на щеке горела. Но этот жар был несравним с тем, что кипел внутри.
Впервые за многие годы кто-то смел разговаривать со мной так.
Впервые за многие годы кто-то ударил, и я не мог на это ответить.
Впервые за многие годы кто-то шёл против моего слова снова и снова.
Нея Росс будто была послана судьбой для проверки моего терпения. Она выводила из себя одним лишь взглядом, обнажая во мне всё новые грани злости, которые даже я до этого не знал.
Моё самообладание не то чтобы трещало по швам, оно пошло гигантскими разломами, лопаясь и падая на пол, попутно превращаясь в пыль. Казалось, войди в тот миг в комнату какой-нибудь Фридрих, — от него бы не осталось и мокрого места.
Я тяжело дышал и молча буравил стену перед собой. Уровень моего доверия к этой девчонке не увеличился ни на йоту, но её реакция меня удивила.
Мой взгляд метнулся к столу, где ещё несколько секунд назад сидела Нея. Стоило признать, что в моём разговоре с ней дипломатией и не веяло. Но я достиг цели — вывел на эмоции, только ожидал менее бурной реакции. И либо Нея Росс стойкий орешек, либо действительно не знала о том, что Апфера в её организме не так уж и много. В любом случае с неё нельзя было пока что спускать глаз.
Нервная привычка из детства вновь давала о себе знать, как и в любой стрессовой ситуации, — я сжимал и расслаблял кулак, стараясь прийти в норму. Какой бы ни была эта норма.
Я усмехнулся, медленно качая головой и сжимая губы. С каким бы холодным расчётом ни подходил, чтобы использовать Нею в своих целях, стоило признать — она меня удивляла. Стойкостью, решительностью и тем огнём, который вспыхивал в глазах.
Тяжело выдохнув, оттолкнул руками стол, отчего тот слегка отъехал по полу с мерзким скрежетом. Я медленно развернулся к двери и резко открыл её, угрожая сорвать с петель всю металлическую конструкцию.
Глаза Зака вонзились в меня с явным укором. На несколько секунд я остановил внимание на его руках, сжимающих плечи моего анкона, и, видимо, эмоции недовольства на моём лице были слишком явными, ведь пальцы его тут же соскользнули вниз.
— В столовую, — прорычал я, удивляясь тому, как мой голос не сотряс стены вокруг. — Оба.
Я понимал, что моя злость не поможет найти правду. Понимал, что вытащить информацию из Неи будет непросто. Она могла ничего и не знать о планах матери. Но то, что Росс способна была рассказать о своей родной фракции, уже дало бы нам огромное преимущество в осуществлении плана. Но где гарантия, что она не соврёт?
