Я тяжело выдохнул, откидываясь назад, а в голове всё ещё звучал голос собственного отца:
Несколько тяжёлых ударов в дверь заставили меня испугано подскочить на кровати, нервно натягивая одеяло к подбородку.
— Нея, я могу зайти? — послышался голос Оуэна, и я ошарашено заморгала, не понимая, что могло понадобиться ему в такую рань.
— Да, — с сомнением произнесла я, подтягивая ноги ближе к груди.
— Доброе утро, — произнёс он, приоткрыв дверь, но так и не сделав шаг внутрь.
— Доброе, — непонимающе пробормотала я в ответ.
— Тебе понадобится это, — кивнул он на вещи у себя в руках, пройдя в комнату, и оставил их на краю кровати.
— Понадобится для чего? — видимо, моё удивление было весьма комичным, учитывая, что на серьёзном лице Оуэна показалась добродушная усмешка.
Неожиданно для себя я отметила, что он был весьма красив. Высокий, широкоплечий, с очаровательными ямочками на щеках, которые смотрелись так необычно вкупе с россыпью татуировок по всему телу. А его зелёные глаза вселяли в душу какую-то уверенность и спокойствие. Возможно, я бы даже могла влюбиться в такого, если бы не брюнет Темпор на горизонте.
От одной мысли о нём по коже побежали фантомные мурашки, а губы загорелись огнём, будто всё ещё чувствуя тот поцелуй.
— Для тренировки, — ответил Оуэн, а смесь шока и недоумения озарила моё лицо ярче.
— Правда? — прошептала я, всем телом ощущая обуревающую меня радость.
Удивительно, но я даже не предполагала, что буду настолько счастлива от такой мелочи, как тренировка. Внутри словно запорхали бабочки, заставившие меня подскочить с кровати и броситься в ванную, приводить себя в порядок, не дожидаясь ответа Оуэна.
— Я подожду за дверью, — донёсся его голос, когда я уже открыла кран с еле тёплой водой.
Энтузиазм захватил меня с головой, и когда я подняла глаза на зеркало, сама удивилась глупой улыбке, застывшей на лице.
По всей видимости, новая эмоция, которая до этого так долго не проявлялась в полной мере, была радостью. Я буквально чувствовала каждую частичку своего тела, которая готова была взлететь выше неба. Даже выходя, уловила яркие рассветные лучи солнца, которые озаряли всю комнату мягким светом. Удивительно, почему я не замечала этих красок ранее?
Уже менее чем через полчаса мои мышцы приятно болели, вспоминая заученные упражнения. Оуэн удерживал боксёрскую грушу двумя руками, пока я следовала его командам и била в каждый такт.
— Хорошо, но держи руку крепче, — продолжал он.
Ещё один удар, и ещё. Мы были одни, а нежный свет солнца, которое всё выше поднималось на небосклоне, отражался от металлических стен, погружая весь зал в золотистое море.
С каждым движением руки, с каждым прыжком я ощущала, как приятно напрягаются мышцы. Словно тугие узлы, стягивающие каждую из них, медленно развязываются, вселяя в тело лёгкость и жизнь.
— Ты раньше боксировала? — поинтересовался он после очередного захода, давая мне наконец перевести дух.
— Очень редко, — запыхаясь, ответила я, чувствуя накатившую на тело приятную усталость. — В основном мне нравилось заниматься капоэйрой и ушу.
Оуэн удивлённо вздёрнул брови, вполоборота посмотрев на меня.
— Интересно, — хмыкнул он и, замечая мой вопросительный взгляд, пояснил: — твоя сестра, кроме бокса, практиковала почему-то именно ушу.
Я остановилась и отвела взгляд в сторону, пытаясь отдышаться. В целом, в новости этой не было чего-то сверх странного: ещё будучи маленькими девчонками мы с Ханной любили дубасить палками соседских мальчишек. Да и с самого детства родители развивали интерес к единоборствам. Ещё до войны это было достаточно распространено, а уж после подобная практика вводилась для всех детей в обязательном порядке. Во всяком случае, каждый ребёнок во фракциях в возрасте десяти лет уже мог самостоятельно выбрать наиболее понравившуюся дисциплину.
— Почему именно ты остался со мной на тренировке? Я же могла справиться и сама.
— По просьбе Эрика, — пожал Оуэн плечами. — Он сказал привести и не спускать с тебя глаз.
— Так это была просьба или приказ? — усмехнулась я, уже не удивляясь тотальному контролю моего анкона.
Он приподнял брови, только намереваясь ответить, как двери с шумом распахнулись, и возмущённый возглас разорвал гармоничный покой:
— Что она здесь забыла?
Я резко обернулась на вошедших Ханну и Зака, вмиг поймав на себе её негодующий взгляд. И это уже начинало порядком подбешивать.
— Тренируюсь, — нарочито равнодушно пожала плечами я. — Если тебя это напрягает, можешь выйти.
От сказанных слов лицо Ханны заметно покраснело. Она явно выходила из себя от одного лишь моего присутствия, но только вот мне уже надоело не понимать своей вины и подстраиваться под капризный нрав сестры.
