Не отрывая своих игривых ярко-голубых глаз от моих темно-зеленых, он ухмыльнулся.
– Ну, если только ты не пишешь собственное имя. Нет способа сделать
«
Никто никогда не делал мне комплиментов так искренне и так часто, как Харли. Я даже не знала, что ему отвечать. Все, что он говорил, было прекрасным и очень личным. Он хвалил то, в чем я не была уверена, или то, чем я тайно гордилась. Это не какая-то там фигня, ты-классно-выглядишь. Каждое его высказывание было как раз идеальной формы и размера, чтобы заполнить ту потребность, которая у меня в этот момент была. Только вот в тот конкретный момент единственной моей потребностью был неутолимый свербеж между ног.
Наше близкое расположение на полу стало по-настоящему туманить мой рассудок. Если бы Харли оставался на диване, за мусорной стеной моего целомудрия, как я его и просила, может быть, я бы уже закончила с приглашениями.
Я решила бороться с флиртом другим флиртом.
– А вот сейчас и посмотрим. Дай-ка руку.
Подняв бровь и слегка улыбнувшись, Харли протянул мне правую руку. Я принялась за дело, поглаживая его ладонь большим пальцем и работая у него на костяшках готическим шрифтом. Когда я отпустила его, он повернул ладонь, чтобы полюбоваться на слово ЛЕДИ, которое я написала на ее тыльной стороне. Выражение его лица за одну секунду изменилось с любопытного на восторженное, а затем на шкодливое. Он быстро разжал и снова сжал кулак, на этот раз поймав в него мою рубашку, за которую притянул меня к себе на колени.
Харли нагнулся ко мне так близко, что серебряное колечко, продетое в его прекрасную пухлую нижнюю губу, коснулось моего рта.
– Я никогда больше не буду ее мыть, – сказал он, поддразнивая меня. Каждый звук глухого тембра его голоса отдавался возле моих губ вибрацией, проникающей в меня насквозь, до стального колокольчика, вдетого в мой клитор, заставляя его дрожать, как чертов камертон, у меня между ног. Я вдела его совсем недавно, и он все еще был жутко чувствительным.
Не отдавая себе отчета, я громко замычала в ответ.
– Ммммм? – отозвался Харли, передразнивая мой звук. – Тебе нравится гудеть, Леди? – Он медленно провел серебряным колечком по моей нижней губе, издавая низкое хриплое гудение, на которое отозвались колечки, вдетые в мои соски. – Мне тоже нравится.
Я молилась, чтобы он поцеловал меня. Чтобы перестал дразниться и впился в меня своими прекрасными, пухлыми губами, но Харли Джеймс любил поиграть.
А я была его любимой игрушкой.
Захватив мои волосы, подстриженные в заостренный лиловый боб, в руку с надписью ЛЕДИ, Харли слегка потянул, и я отклонила голову назад, прервав наш почти-поцелуй и подставив шею. Холодок кольца в его губе смешивался с жаром дыхания, когда он вел своим рычащим ртом по моему горлу. Его язык дрожал у основания моей шеи, он проводил им по всем косточкам, прерываясь только на то, чтобы скользнуть через лямку моего топика. Внезапно я почувствовала, как зубы Харли впились мне в плечо, а его руки схватили мои бедра и раздвинули их так, что теперь я сидела на нем верхом. Прижавшись губами к месту укуса на моем плече, он загудел в меня, одновременно сжимая мою задницу обеими руками и двигая мое тело вверх и вниз вдоль своего большого, почти невероятно твердого поршня.
Рот Харли оторвался от моей кожи с громким хлопком. Я использовала эту возможность, чтобы как можно скорее сорвать с себя топ и расстегнуть лифчик. Я должна была оторвать жопу и мчаться домой, чтобы успеть до комендантского часа, но в тот момент единственной моей заботой было сделать так, чтобы мои соски получили то же внимание, что и мое плечо.
Харли хихикнул, заметив мой энтузиазм.
– Похоже, кому-то не терпится погудеть, – поддразнил он, пока я срывала с себя одежду.
– А что, тебе нечем гудеть, что ли? – ответила я, швыряя лифчик на пол, словно он горел.
– Я сделаю не так.
Ярко-голубые глаза Харли горели дьявольским огнем, путешествуя по моему телу. Он точно знал, чего мне хочется, но заставлял меня подождать. Утратить контроль над собой. Он играл со мной.
Взведенная донельзя, я запустила пальцы в его мягкие светлые волосы и зацеловала его до смерти. Я прижалась промежностью к его члену и повторила движения своего языка, который вращался вокруг его языка, получив в ответ еще одно глубокое, проникающее насквозь гудение Харли. Внезапно он прервал поцелуй и отодвинулся, окинув меня смешным возмущенным взглядом за то, что я не стала играть по его правилам.
Обхватив меня поперек молочно-белой груди своими навечно вымазанными в машинном масле ручищами механика, он подтянул меня вверх так, что мой левый сосок оказался на уровне его губ. «Прекрасные грудки», – прошептал он практически сам себе, а затем тихо загудел, проводя губами по моей гиперчувствительной коже. При каждом движении колечко в его губе цеплялось за кольцо у меня в соске.
