В том году у нас с Рыцарем произошел вошедший в легенды скандал на проклятой хеллоуинской вечеринке. Я полагала, что после расставания нашим с Рыцарем отношениям наступит конец. В этом и есть же суть расставания, верно? Но, очевидно, в дурацком словаре Рыцаря определение расставания выглядело как-то так:
Потому что единственное, что может быть лучше наличия отношений со скинхедом на стероидах, это оказаться в роли той, кого он преследует. Особенно если он
Честно говоря, назвать то, что устроил мне Рыцарь, преследованием было бы легким преуменьшением. Это был чистой воды терроризм. Слово «
«
Детские игрушки.
Вместо этого Рыцарь от двух до пяти раз в неделю вгонял меня в классический паралич от ужаса. Я, как собака Павлова, едва заслышав своими тренированными ушами отдаленный рев его Франкенмонстра, тут же замирала от ужаса. Не важно, что я при этом делала – обслуживала покупателя в магазине, курила на парковке, поправляла трусы, – в момент, когда мозг улавливал зловещий рев мотора, моя ежедневная деятельность прекращалась, как будто я была жителем Помпеи после извержения. Я физически на расстоянии двух километров ощущала приближение Рыцаря, что давало моему сознанию время воспарить и наблюдать за своим телом с безопасной дистанции. Рыцарь останавливал свой самодельный танк у входа туда, где я в тот момент находилась, и обрушивался на пустую телесную оболочку, моргающую глазами жертвенной овцы и стоящую на моем месте.
Телефонные звонки и периодические акции устрашения продолжались до тех пор, пока Рыцарь не окончил школу и не отбыл в Ирак вместе с Морским флотом США. На это время я получила передышку, но, когда его вояж был окончен, Рыцарь начал с того же, на чем остановился.
Ты, наверно, задаешься вопросом:
Знаю. Я и сама все время спрашиваю себя об этом.
И если честно, до последнего времени у меня не было ответа на этот вопрос. Эта чертова штука звонила круглые сутки. И каждый раз, когда я видела на определителе заблокированный номер, я все равно подавляла в себе желание завизжать и вышвырнуть телефон, словно он был в огне.
Но, по какой-то непонятной причине, идея сменить номер казалась мне еще страшнее. Я не в силах была разорвать эту цепь, но не понимала почему.
До 28 мая 2009 года.
Мне позвонил мой школьный приятель Тим, с которым мы не общались несколько лет, но, к счастью, у него все еще оставался мой номер телефона. Когда я перезвонила ему, выслушав сообщение на автоответчике, он рассказал мне то, чего я подсознательно ждала все годы, начиная с того дня, когда впервые встретила Рональда «Скелетона» МакНайта.
Он умер.
Погиб в перестрелке.
В двадцать девять лет.
Несмотря на наш гадкий разрыв, Рыцарь никогда не переставал мне звонить. Несмотря на то что он много раз терял, мочил или разбивал свой телефон голыми руками на тысячу кусков; несмотря на то, насколько он был пьян; несмотря на то, сколько прошло времени с нашего последнего разговора, Рыцарь всегда помнил мой номер телефона. Он был вытатуирован у него в мозгу (зная, с кем я имела дело, не удивлюсь, если это было буквально).
