Со временем его звонки снизили свой накал с уровня терроризирующего преследования до типичного бывший-бойфренд-напился-и-звонит-среди-ночи, но хороши они были, плохи или ужасны, я никогда не отвечала на них чаще чем два раза в год. Рыцарь был настолько сильным наркотиком, что я знала – я могу прикасаться к нему не чаще чем раз в шесть месяцев, чтобы меня не сорвало с катушек.
Что, как я узнала, начав специализироваться в психологии, было достаточно часто для того, чтобы понять – Рыцарь будет звонить мне всегда.
Я точно помню момент, когда узнала этот термин –
Когда аспирантка, преподававшая нам психологию поведения, объяснила, что самым лучшим способом выработать постоянное поведение является не постоянное, а случайное, нерегулярное поощрение, перед моим мысленным взором немедленно возникло ледяное, угловатое лицо Рыцаря.
Когда она спросила, может ли кто-нибудь привести пример, я тут же, издав вопль озарения, воздела в воздух руку с зажатым в ней телефоном.
«
Рыцарь записался в морской десант в ту же секунду, как окончил школу. Это не сильно его изменило. Он и так был жутким, мускулистым и воинственным, так что Морфлот ему… шел. Но после рейда в иракский Фаллуджу природа его звонков изменилась. Вместо того чтобы вести себя как психованный, ревнивый бывший или пьяный с заплетающимся языком, Рыцарь начинал свои полугодовые ну-да-мы-теперь-просто-друзья беседы с того, что просил у меня совета. Рассказывал мне про драки в барах, которые устраивал. Про отключки. Про панические атаки. Говорил про мотоклуб, в который вступил, и про то, как работает татуировщиком. И про все свои проблемы, которые у него возникают из-за приступов ярости.
Чем дальше я погружалась в изучение психологии, тем яснее мне становилось, что Рыцарь страдает от посттравматического расстройства и что ему нужна помощь.
Однажды я спросила его об этом, и он ответил: «Ну да. То же самое мне и док говорил. Дал какие-то таблетки, но они ни фига не работают. Вчера я чуть не убил одного мужика в городе. Он начал нести какую-то чушь, и прежде, чем я понял, что происходит, ребята уже оттаскивали меня, а в руке у меня была разбитая пивная бутылка. Они сказали, я стукнул ею по стойке бара и кинулся на того парня. Но я даже этого не помню. Так что… Наверно, стало только хуже?»
Я не знаю и половины того, что он видел, слышал или
Когда я наконец заканчивала наш разговор, вежливо отговариваясь тем, что мне надо рано вставать или под еще каким-нибудь слабо завуалированным предлогом, Рыцарь всегда прощался со мной в своей коронной манере бывшего сталкера, говоря, что я все еще его девушка, что он всегда будет любить меня и что, если мне что-то нужно, он всегда рядом.
Я закатывала глаза и вздыхала в телефон, батарея которого успевала нагреть мне ухо к тому моменту, когда я наконец отключалась.
«
Я помню, что, когда он вышел в отставку и вступил в мотоклуб, я испытала облегчение. Даже счастье. Я думала, он наконец вырвался из-под прицела. Тот образ скинхеда, который закрепился за ним в школе, сделал его мишенью для всеобщей ненависти. Потом он ушел в армию и стал настоящей мишенью. Но теперь, когда он вернулся домой и вступил в этот мотоклуб, я думала, он наконец будет в безопасности. Получит шанс на нормальную жизнь.
Как же я ошибалась.
Драки в барах стали только хуже, но этого мало. Рыцарь еще и разбивался на мотоцикле. Дважды. После второго раза он так ободрал себе спину, что выглядел, будто жертва Ганнибала Лектора. Все, что было у него на спине, просто… исчезло.
А потом, спустя два года, исчез он сам.
Как рассказывали, Рыцарь пытался остановить драку между своим приятелем и каким-то козлом из конкурирующего мотоклуба где-то на ралли в Южной Джорджии. СМИ считали его героическим ветераном, бывшим морским десантником, попавшим в перестрелку.
Рыцарь, которого я знала, или сам начал эту перестрелку, или влез в нее, чтобы закончить. Рыцарь, которого я знала, не пытался погасить огонь, он лил в него бензин. Рыцарь, которого я знала, был самым жутким в мире козлом, и, когда он впадал в слепую ярость, я верю, что остановить его можно было только пулей.
