44 главы о 4 мужчинах полностью

С сердцем, бьющимся где-то в горле, я спросила:

– За-зачем это? Ты хочешь, чтоб я позвонила в тату-салон?

Лицо Кена слегка смягчилось, но в его глазах мелькнуло хитрое выражение, говорящее мне о том, что мне не понравится то, что произойдет дальше.

– Нет. Я просто подумал, что ты захочешь сфотографировать это, прежде чем я смою. Я не собираюсь делать тату на руке, Псих. У меня через шесть часов встреча с директором.

Нет.

Нет?

Я уставилась на собственного мужа, как дебил, раскрыв от изумления рот, не веря, что у него хватило наглости выкинуть такой трюк, и равным образом не веря, что я не взорвалась на месте, как ядерная бомба, услышав этот отказ.

Большинство единственных детей, включая меня, как правило, с рождения приучены своими родителями устраивать истерические припадки, когда им кто-нибудь в чем-то отказывает.

Любое «нет» для них означает: «Я бы хотел услышать, как ты визжишь, плачешь, бьешься и обвиняешь меня во всех смертных грехах по поводу своего желания, и когда ты проделаешь все это в течение пяти-десяти минут и убедишь меня, что ты правда, правда хочешь того, что просишь, я дам тебе это. Готов? Давай!»

Так почему же я не расстроена? Ну, или хотя бы не делаю вид, что расстроена?

Я же точно услышала это. Это краткое «нет» билось о стенки моего черепа, как пуля рикошетом, пока я смотрела, не мигая, в эти спокойные голубые глаза. Очевидно, мой мозг просто не мог и не хотел воспринимать все значение этого слова.

Я попыталась повторить это про себя с различной интонацией и на разных языках.

Нет?

НЕТ?

Не-а?

Nein?

No?

Non?

Ни фига?

Но ничего не подействовало.

Может, я и правда только что пережила полноценный нервный срыв и теперь стала полностью оторвана от реальности? Может, у меня удар? Не это ли называется нервной афазией?

Может, моя невозможность восприятия вызвана психологическим защитным механизмом, который пытается защитить меня от ужасной мысли, что все мои мечты и надежды были разбиты дважды за одну ночь?

И тут до меня дошло.

Как бы я ни ненавидела слово «нет», я испытывала обратные чувства такой же силы к прозвищам. Мой мозг не сломан. Его просто заклинило между двумя маленькими словами, каждое из которых пытается захватить контроль над моей эмоциональной реакцией.

В красном углу ринга, с пеной у рта и с самим Сатаной, массирующим ему плечи, находится слово «нет», самое гадкое из существующих в мире. Слово, при звуке которого у меня подгибаются колени – только для того, чтобы легче было заехать кулаком по гениталиям сказавшего его.

В синем углу стоит чирикающее, как пьяный пересмешник, и смеющееся без причины слово «Псих». Хотя я уже однажды слышала, как Кен назвал меня им, тогда он был в полусне, а я не обратила на это особого внимания, так что не могла полностью насладиться эффектом. Но в этот раз я была к Кену достаточно близко и видела, что его глаза были полностью открыты, а губы отчетливо шевелились, произнося это слово. Если «Психу» удастся выиграть битву за мою эмоциональную реакцию, одна из этих губ тотчас же окажется зажатой моими зубами.

Замерев, мы с Кеном оба наблюдали, в какую сторону склоняется борьба.

Когда пыль наконец улеглась, я была приятно удивлена (и Кен, я уверена, тоже), обнаружив, что вместо того, чтобы быть охваченной желанием заехать ему по носу, я испытывала теплое, пушистое, кокетливое покалывание – ну, типа того, когда симпатичный мальчик подкалывает вас по поводу чего-то, что ему нравится.

Кайф!

Едва мой внутренний распорядитель поднял ручку «Психа» в победном жесте, я схватила обеими руками Кена за рубашку и притянула его к себе, откидываясь навзничь на кровать.

И была вознаграждена еще одним из своих последних достижений – новообретенным либидо Кена.

И тут-то я наконец осознала, насколько Кен продвинулся. Я столько времени зацикливалась на том, чего мне не удавалось достичь, что совершенно забыла оценить полный масштаб его трансформации. За десять месяцев мой муж превратился из фригидного старого мубота, который только и мечтал, чтобы свернуться калачиком на своей стороне дивана и подремать под взятое напрокат кино, в уверенного, ненасытного секс-ягуара, который радует меня билетами на концерты, местами в первом ряду в театре и ужинами (во множественном числе, а не так, чтобы съесть одно блюдо на двоих из экономии) в настоящих ресторанах. А потом, на десерт, трахает меня до умопомрачения.