В 490 году до н. э. Аристид, один из величайших полководцев в истории Греции, участвовал в победном сражении против Персии при Марафоне. В мирное же время он исполнял обязанности судьи, и за свою честность и справедливость на этом поприще получил прозвище Юст — Справедливый. Но с годами отношение афинян к нему изменилось и стало неприязненным. Он был настолько безупречен, что это, как казалось окружающим, выдавало его чувство превосходства и презрения к простому человеку. Его активная позиция, настоящая вездесущность в политике Афин, стала невыносимой. Граждане устали слышать, как его называют Юстом. Они боялись, что человек такого типа — рассудительный, но высокомерный — в конце концов приведет к серьезным разногласиям в обществе. В 482 году до н. э., невзирая на важность бесценного опыта Аристида для ведения продолжающейся войны с Персией, они собрали остраконы и изгнали его.
После того как Аристид был подвергнут остракизму, главным лицом в городе стал прославленный полководец Фемистокл. Но победы и заслуги опьянили его, так что вскоре он начал постоянно напоминать афинянам о своих воинских триумфах, о храмах, построенных им, об опасностях, которые он отразил. По его словам выходило, будто без него городу грозит гибель. И вот в 472 году до н. э. имя Фемистокла оказалось на остраконах, и город избавился от его отравляющего присутствия.
Величайшей политической фигурой в Афинах V века до н. э. был, без сомнения, Перикл. Хотя и ему много раз грозил остракизм, он избежал этой участи, поддерживая тесные связи с народом. Возможно, он получил в детстве урок от любимого наставника, несравненного Дамона, который превосходил всех жителей Афин умом, талантом музыканта и красноречием. Именно Дамон обучил Перикла искусству править. Но и он, в свою очередь, подвергся остракизму из-за своего высокомерия и оскорбительных манер по отношению к простым людям, вызывавшим слишком сильное негодование.
Ближе к концу V века до н. э. жил человек по имени Гипербол. Современники описывали его как самого никчемного человека в городе. Ему не было дела до того, кто и что о нем думает, сам же он мог оболгать и оклеветать любого, кто ему не нравился. Некоторых это развлекало, но большую часть сограждан он приводил в раздражение. В 417 году до н. э. Гипербол увидел возможность настроить общество против двух ведущих политических деятелей того времени — Алкивиада и Никия. Он рассчитывал, что хотя бы одного из этих двоих удастся подвергнуть остракизму и тогда он сам получит возможность занять его место. Задуманное им, казалось, шло как по маслу: афинянам претил вызывающий и беспечный образ жизни Алкивиада, а богатство и отчужденность Никия вызывали настороженность и неприязнь. Все указывало на то, что один из них непременно станет жертвой остракизма. Но Алкивиад и Никий — хотя в другое время они были врагами — мобилизовали все свои силы, и им удалось обратить общественное осуждение вместо себя на Гипербола. Этого невыносимого человека, убеждали они, можно было исправить, только изгнав его прочь.
Прежними жертвами остракизма были люди замечательные, сильные. Наказав низкого шута Гипербола, афиняне поняли, что остракизм выродился. Они прекратили эту практику, которая почти сто лет способствовала поддержанию мира в Афинах.
Жители древних Афин обладали социальными инстинктами, не знакомыми нашим современникам. Граждане в буквальном смысле этого слова, афиняне чувствовали опасность, исходящую от асоциального поведения. Они видели, что такое поведение часто проявлялось в других формах: позиция «я лучше и праведнее всех», за которой проступает стремление навязать свои стандарты окружающим; чрезмерное тщеславие, удовлетворяемое в ущерб интересам общества; комплекс превосходства; тихое интриганство; разного рода асоциальность. Некоторые из этих типов поведения вели к созданию группировок, сеяли рознь, другие подрывали демократические устои общества, заставляя простых граждан ощущать рядом с ними собственную неполноценность и завидовать. Все это разрушительно сказывалось на благоденствии города. Афиняне не делали попыток перевоспитать людей, ведущих себя подобным образом, или как-то обособить их, или же применить по отношению к ним жестокие наказания — все эти подходы лишь привели бы к появлению новых проблем. Выход был простым и действенным: избавиться от них.
