Внутри любой группы можно проследить и обнаружить источник неприятностей — несчастливого, хронически неудовлетворенного человека, постоянно стоящего в оппозиции и заражающего общество своим образом мыслей. Вы не успеваете отдать себе отчет в том, что происходит, а неудовлетворенность, инакомыслие уже расползаются. Действуйте, пока еще можно распутать узел неприятностей и понять, кто все заварил. Прежде всего определите возмутителей спокойствия — вы их узнаете по заносчивому или повелительному виду. Обнаружив, не пытайтесь что-то в них изменить или потакать им — это только повредит делу. Атаковать их тоже не следует — ни напрямую, ни косвенно, — ибо они небезопасны, агрессивны по природе и не остановятся ни перед чем, пока не уничтожат вас. Поступите по примеру афинян: избавьтесь от них, пока не поздно. Отделите их от группы, прежде чем они поднимут смуту. Не давайте им времени внести разлад и заронить тревогу или недовольство, нельзя позволить им развернуться. Пусть пострадает один ради того, чтобы остальные получили возможность жить спокойно.
Завоевание Перу
Борьба вокруг носилок [на которых несли Атауальпу, правителя государства инков] разгорелась с новой силой. Схватка становилась все более жестокой, и в конце концов, после того как многие дворяне, защищавшие правителя, были убиты, он был низвержен.
Индейского монарха грубо сбросили на землю с такой силой, что он разбился бы, если бы Писарро и кое-кто из его офицеров не подхватили его на руки. Солдат мгновенно сорвал с его висков императорскую повязку, и несчастный правитель под стражей был препровожден в соседнее здание, где его содержали как пленника.
Теперь все попытки сопротивления были подавлены. Весть о расправе над верховным инком [Атауальпой] быстро разнеслась по городу и распространилась по всей стране.
Рассеялись те чары, которые еще могли собрать индейцев вместе. Каждый теперь думал только о спасении собственной жизни. Даже воины инка, встревоженные и понимающие, что им грозит, разбежались кто куда, не дожидаясь, пока их настигнут торжествующие преследователи, ждать от которых милости не приходилось. Когда ночь, более милосердная, чем люди, раскинула над беглецами свое покрывало, рассеянные отряды Писарро стали собираться по звуку трубы на кровавую площадь Кахамарки...
О [Атауальпе] говорили с благоговением, подобающим не человеку, а божеству.
Он не был более правителем государства, но в нем видели некое средоточие — краеугольный камень всего политического устройства, которому предстояло развалиться на куски под своим собственным весом, после того как этот камень из основания был убран. Так и случилось после казни Атауальпы. Не только то, что после его смерти трон остался незанятым, поскольку [Атауальпа] не оставил наследника, но то, какой была эта смерть, указало народу, что рука, куда более сильная и жестокая, чем прежде, захватила скипетр и что династия Детей Солнца навсегда ушла в небытие.
Уильям Х. Прескотт.
«Завоевание Перу», 1847
Китайская пословица
В 1294 году кардиналы католической церкви собрались в Риме, чтобы избрать нового папу. Их выбор пал на кардинала Гаэтани как человека весьма проницательного, сильного и жестокого. Такой папа мог бы принести Ватикану огромную власть. Приняв имя Бонифация VIII, Гаэтани скоро доказал, что высокое мнение о нем кардиналов было заслуженным: все свои действия он тщательно и дальновидно планировал, а затем не останавливался ни перед чем. Придя к власти, Бонифаций быстро избавился от противников и объединил Папскую область. Европейские властители в страхе перед политикой нового папы стали направлять к нему посланников для переговоров. Король Альбрехт Австрийский уступил папству часть территории. Все шло по плану, намеченному Бонифацием.
Один пункт не укладывался в схему — это была Тоскана, богатейшая провинция Италии. Если бы Бонифацию удалось заполучить Флоренцию, самый сильный город Тосканы, весь регион перешел бы в его руки. Но Флоренция была независимой республикой, и захватить ее было нелегко. Папе приходилось тщательно продумывать каждый свой ход.
Флоренция была поделена на две соперничающие группировки — Белых и Черных. К Белым относились семьи горожан — торговцев и купцов, только недавно получивших богатство и власть. Черные были нобили — аристократы, обладатели накопленных веками состояний. Белые были более популярны в народе, и им удавалось одерживать верх, что вызывало растущее негодование Черных. Вражда между группировками становилась все более ожесточенной.
