– Да мы сами поступим! – слегка покраснел Кахарман.
– Конечно, своими силами, – включился в разговор Игорь. – Только Кахарману с Саятом незачем поступать в университет. Они Одессу выбрали – будут учиться на морских инженеров. А вот если бы… – Игорь запнулся и посмотрел на Насыра. – Если бы так сделать – пусть Кахарман сразу после школьных экзаменов приезжает ко мне в Москву. Вместе будем готовиться…
– Как же можно готовиться к экзаменам в Москве! – возразил Славиков. – Лучше ты приезжай сюда на лето – здесь воздух, здесь море – это куда лучше, чем торчать в душной Москве.
Так и порешили. А когда Славиков с Насыром остались наедине, профессор сказал, радуясь за ребят:
– Хорошие у нас с тобой дети, Насыр. Самостоятельные, волевые – это незаменимые качества.
Насыр скрутил цигарку и обратился к профессору с вопросом:
– Мустафа, ты – большой ученый: много знаешь, пишешь книги. Ты единственный профессор, которого я видел за всю свою жизнь. Но меня удивило вот что – твои отношения с Екором какие-то осторожные, непонятные…
Славиков понимающе кивнул головой:
– Удивило, говоришь… А причина вот какая, Насыр. Таких людей, как Шараев, нужно больше – как можно больше – подвергать хорошему влиянию. Надо стараться разбудить в них человеческое, все то хорошее, что может быть заключено в них, понимаешь? Егор – единственный ребенок в семье высокопоставленных родителей. Высокопоставленных! И – единственный! То есть ты понимаешь, какое существо могло бы сформироваться в такой семье?! Но, слава Богу, это оказалось не совсем так. Егор далеко не глуп, рассудительный – он может взять на себя ответственность. Это все, что необходимо ученому. Собственно, тот факт, что он работает в лаборатории знаменитого Крымарева, говорит о многом, хотя, конечно, Крымарев вряд ли взял его к себе, будь он, например, ну… моим сыном. Он – один из авторов проекта Каракумского канала, который строится сейчас согласно декрету об орошении голодной степи. Задача ставится такая: возвести плотины на двух Дарьях и напоить этой водой хлопковые и рисовые поля Узбекистана. По варварству, по бесчеловечности это самый позорный, глупый и вредный план социалистического планирования, я так считаю.
– Да! Ведь море останется без пресной воды, – воскликнул Насыр. – Вся рыба задохнется: неужели никто этого не понимает?
– Потому я и пригласил Шараева сюда. Пусть своими глазами видит все, пусть запомнит и поймет здешних людей. Поймет, что для них значит море, что для них значит рыба! Может быть, задумается тогда о том, что они там у себя делают…
– Ты так полагаешь?
– Как знать, Насыр, как знать… Во всяком случае, это хоть какая-то попытка с моей стороны вразумить парня. Кстати, поблагодари Откельды от имени Шараева и от моего имени – скажи, что Шараев дал телеграмму, с ногой все в порядке… Что касается Каракумского канала, то я, может быть, непротив строительства в принципе – скажем, в идеале. Но я просто знаю, чем эта идея обернется в реальности: вода будет бесхозная, очень скоро вокруг канала образуются болота, солончаки. Чтобы вытравить солончаки, нужно будет множество пресной речной воды, нужно будет долго промывать их…
– Откуда же возьмутся солончаки? – не понял Насыр.
– Откуда? Весной талая вода начнет разливаться, заталивать степь, а это в свою очередь будет способствовать поднятию уровня грунтовых вод.
– Значит, земля находится между двумя водами? Значит, правда получается, что земля держится на трех китах? – спросила Корлан.
– Да, примерно так, приблизительно, конечно. – Профессор сел поудобнее, заговорил обстоятельно. – В давние времена, этак две с половиной тысячи лет до нашей эры, шумеры, древний народ, населявший Евфрат и Тигр, придумали свои способы использования подземных вод – они поливали подземными водами поля, они первыми использовали их в лечебных целях. В городе, который назывался Вавилоном, четыре тысячи лет назад была написана книга «Сотворение мира». В этой книге раньше, чем в нашей Библии и в вашем Коране, Насыр, было написано о конце света, о всемирном потопе, о богах водного царства. То есть я к тому это говорю, что люди издревле представляли себе наличие на земле не только зримой воды, но и той, что была скрыта от глаза.
После античных ученых много трудов о подземных водах было написано учеными Востока. До нас хоть и с большим опозданием, но дошли работы хорезмского ученого Бируни и персидского Каради. В свою очередь их открытия использовал в своих трудах Ломоносов. А один французский аббат даже написал книгу о том, как следует отыскивать подземные воды. Это была великолепная книга! Многие колодцы того времени были вырыты людьми, которые руководствовались именно этой книгой.