Пробуждение было хреновым, даже после хорошей пьянки я себя так не чувствую. Первым делом я учуял характерный запах йода, прям морем пахнет, потом в него добавились запахи пота, грязи, человеческих испражнений, и пол подо мной почему-то гудит, и вообще, лежу я на чём-то колючем и вонючем. Чё это подо мной. Сено?
Открываю глаза и пока осматриваюсь, пока не шевелюсь. Я в каком-то огромной железном ящике, хотя нет, вон решётки какие-то. Опа, качнуло раз, второй. Я чё млять на корабле? В каком-то трюме? Света мало, но глаза быстро привыкли к полумраку, под потолком два небольших окошка с решётками и слышны волны, снаружи день. Точно, я на корабле. Страшная догадка пронзила мозг, резко подскакиваю, башку тут же пронзила боль, и я почувствовал дикую жажду.
Мать твою, оглядываюсь, я в огромной клетке, валяюсь в углу на сене, которое походу до этого месяц пролежало в конюшне или свинарнике. Вокруг меня множество тел, кто просто лежит, кто с интересом, а кто с испугом смотрит на меня.
В голове всплывают последние события, как-то память с неохотой мне их выдаёт. Лос, небоскрёб, девка, Укасы с пистолетами, Слива, мы же с ним были.
— Слива – попытался я крикнуть, но из горла только вырвался какой-то хрип.
Тут куча сена рядом со мной заворочалась, и оттуда вывалилась нога в знакомой кроссовке. Ох, как же я обрадовался, встаю на четвереньки и перебирая конечностями шлёпаю к сену.
— Слива – тормошу ногу – Слива.
Одновременно с этим раскидываю сено.
— А, чё, где мы, ептить?
Фух, он вон тоже пришёл в себя, глазёнками хлопает, ничё не понимает.
— Саня? А где те уроды зелёные?
Потом его мозг включается, и он осматривается, секунд 10 молчит, а потом выдаёт.
— Мы чё, на корабле?
— Пять баллов за сообразительность – плюхаюсь на задницу рядом с ним.
Как-то хреновенько мне ещё, судя по роже Сливы, ему тоже не айс.
— А как мы тут очутились? – ещё больше охренев снова спрашивает Слива.
— Без понятия. Чуешь как пахнет?
Слива принюхивается.
— Ага, море, как у нас в Шанхае, правда, ещё говном несёт. А эти пассажиры кто? – кивает головой на людей, хотя я вон и Архи вижу, и Укасов, и люди, их тут штук 30 точно есть, но смотрят на нас не более десятка.
— Без понятия, походу такие же пленные, как и мы.
То, что мы в плену и похищены, я вот ни капельки не сомневался.
— Мать – выдаёт Слива, хотел ещё что-то сказать, но сдержался, а потом громко спросил – народ, где тут попить можно?
Тишина. Только лежащее тело в углу громко испортило воздух, от него тут же отодвинулbсь двое, хотя запашок тут тот ещё. Тут хоть все разом воздух испортят, хрен перебьют вонь, которая тут стоит на весь трюм.
Тут меня кто-то дёргает сзади за футболку. Поворачиваюсь.
— Там в углу кран.
На меня смотрят девичьи глаза. Девушка, человек, лет 20, мордашка довольно-таки симпатичная, на голове у неё какой-то капюшон, рядом с ней парнишка помладше, внимательно смотрит то на меня, то на Сливу, ему лет 15. Черты лица у обоих схожи. Брат с сестрой что ли?
— Спасибо – киваю головой.
Точно, вон в углу кран и ковшик на цепи болтается.
— Слива, вон вода – толкаю его.
Поднимаемся на ноги, качает, толи меня, толи корабль, хотя нет, меня, Слива вон тоже за стену держится. Походу эти стрелы, которые в нас всадили, были со снотворным, причём с ног валит на раз. Крепкая гадость, даже когда в Венеце нас тогда усыпили в башнях, отходняк не такой был. Продвигаемся со Сливой в угол клетки перешагивая через лежащие тут и там тела.
Около крана лежит огромный мужик, рядом с ним мужичок поменьше, человеки мля, оба смотрят на нас и тут мелкий шлепок выдаёт.
— Вода платная, что можете предложить?
Я аж охренел, а Слива ему и говорит.
— Сначала я сломаю тебе ноги, а потом мы с ним вдвоём – показывает на меня – сломаем ноги ему – показывает на этого здоровяка.
А дядька и правда здоровый. Он прям охренел от слов Сливы, вон как глаза вытаращил.
— Да я вас щас обоих – пробасил мужик и начинает подниматься на ноги.
Дальше всё произошло очень быстро. Как-то я разозлился, тут и так хреново, а эти уроды ещё воду не дают, а мы пить хотим, да и другие думаю тоже.
Бью ему ногой в пах, тот охнув и ещё сильнее вытаращив глаза хватается за свои причиндалы и сгибается пополам. Бам, Слива хорошо так бьёт ногой ему в рожу, тот выгибается назад и головой бьётся об стену. Прям бум об железо, и он ужом стекает на пол, готов. Два удара и чувак лежит без сознания. Мелкий вообще охренел.
— Свали отсюда – шипит Слива, не обращая на него никакого внимания – и дружка своего забери.
— Ещё раз так будете себя вести, точно чё нибудь вам сломаем – добавляю я.
Вот же, мелкий-мелкий то, а схватил этого здоровяка за шкирку и утащил в сторону.
— Народ, кто пить хочет? – спросили мы, напившись воды.
Она правда ржавчиной отдавала и каким-то машинным маслом, но ничё, зато ясность в голову вернулась. Правда потом наверняка днище на раз вырвет. Слива то привычный к этому делу, вечно сожрёт какую-нибудь гадость и потом бегает минирует всё подряд, а я не привык так часто личинку метать, эх, ладно.
