— Как вам будет угодно, господин.
Дон Адальяро поворачивается к Зверю, словно теряя ко мне интерес.
— Я сделал запрос в муниципалитет — к нашему возвращению ты получишь лицензию на покупку рабов. Подбирай жилистых, выносливых и не старых.
— Да, господин.
— А теперь я хотел бы осмотреть будущие рудники и ту котловину. Показывай путь.
Возвращаемся к ночи. Усталость и тупая боль в боку вынуждают задуматься об отдыхе. Вымокший и утомленный хозяин тоже зол и раздражен. Аро приуныл, получив нагоняй от господина, которому наскучило слушать его восторженную болтовню. От парнишки разит серой, как от самого дьявола: в потухшем кратере вулкана он нашел грязную вонючую жижу, способную воспламеняться, и на ходу принялся выдумывать, как ею можно обогреть дома и использовать вместо дров на кухне. Он трещал без умолку до тех пор, пока дон Адальяро не рявкнул на него, ядовито заметив, что большей глупости в жизни не слышал: какой прок от обогрева этой жижей, если вонь от нее будет стоять такая же, как в самом сердце преисподней?
Каменные своды форта, пусть сырые и холодные, все же защищают от дождя, и это приносит некоторое облегчение. Верный Ким, успевший обустроить красавчику постель в бывшей спальне командора пиратов, принимает хозяина в заботливые руки. Мы со Зверем проверяем дозорных, разговариваем с командой, осматриваем перетащенные с корабля ящики с вещами и припасами.
В большом зале, где прежде пираты устраивали веселые пирушки, теперь разожжен большой камин и готовится ужин. Едим вместе — рабы, матросы, стражи, — не разбирая чинов и имен. Все, кроме господина и его дворняжки: они ужинают отдельно. Набив желудки и хорошенько сдобрив съеденное крепким ромом, моряки заводят разухабистые песни и угощают нас истинной ценностью: отменным халиссийским дурманом, нисколько не отсыревшим. Трубок всего несколько, все они набиваются зельем до отказа и передаются по кругу. Я принимаю трубку от Зверя, делаю глубокую затяжку. С наслаждением прислушиваюсь к ощущениям: голову наполняет приятная легкость, тревожные мысли уходят, ноющие мышцы расслабляются, а недавняя рана в боку перестает напоминать о себе постоянной болью. Передаю трубку Аро, который старается держаться рядом. Он вскидывает большие, по-девичьи красивые темные глаза, обрамленные густыми ресницами.
— Можно?
— Нужно, парень. Ты уже совсем взрослый. Сегодня всем не мешает расслабиться, завтра нас снова ждет работа.
Не без веселья наблюдаю за тем, как Аро осторожно обхватывает трубку губами и делает глубокий вдох. Закашливается, на глазах выступают слезы.
— Тихо, тихо, парень. Не торопись. Вдыхай глубоко и медленно, выдыхай так же.
Аро с трудом восстанавливает дыхание, передает трубку следующему, а сам блаженно откидывается на мешок с тряпьем и смеживает веки. На его лице появляется умиротворенное выражение. Я лениво улыбаюсь, рассматривая его спокойные, расслабленные черты. Тонкий ровный нос, мягкие, насыщенные цветом губы, резко выдающиеся после недуга скулы, нежный пушок на светло-оливковых щеках. Со временем он обещает стать красивым, статным мужчиной. Вот только меня тревожит, что он совсем не хочет учиться владеть оружием, а когда я изнуряю его тренировками, пытаясь сделать из него воина, воспринимает их как сущее наказание и всякий раз норовит улизнуть.
Трубка обходит круг и вновь попадает ко мне. Я делаю еще одну затяжку, вполуха слушая нестройный хор пьяных голосов. В голове от заунывной песни приятно гудит, ноги наливаются свинцовой тяжестью. Перевожу взгляд на Аро, склонившего голову мне на плечо: мальчишка спит, чуть улыбаясь во сне. Осторожно перекладываю его голову и подбираю ноги, намереваясь подняться.
— Ты куда? — интересуется Зверь, сидящий рядом с другой стороны.
— Аро заснул. Пойду отнесу его к нам.
Мы со Зверем облюбовали небольшую каморку неподалеку от господских покоев, где раньше пираты проводили допросы пленников. Каморка глухая, с толстыми стенами: уединившись там, мы с ним сможем поговорить, не опасаясь лишних ушей. Аро, конечно, станет некоторой помехой, но о том, чтобы оставить его в общем зале, битком набитом пьяной матросней, не может быть и речи. Надеюсь, после нескольких глотков рома и затяжки дурмана он будет спать, как убитый.
Но не успеваю я подняться и наклониться к Аро, как возле меня вырастает гибкая тень. Вскидываю глаза, инстинктивно хватаясь за бок, где в прежние времена на перевязи висел меч или нож, и встречаюсь взглядом с немым Кимом. Он жестами велит мне следовать за ним.
— Не бойся, я отнесу мальчишку, — заверяет Зверь.
Я киваю и иду за Кимом.
В комнате господина чисто прибрано, жарко натоплено и витает легкий аромат благовоний. Сам дон Адальяро, развалясь, полусидит на низком пиратском ложе, застеленном тюленьими шкурами и плотным покрывалом.
— Подойди, — велит он, и я исполняю приказ.
Он смотрит на меня снизу вверх, но странным образом сохраняя привычную ему надменность в полуприкрытых глазах. На высоких скулах причудливо играют блики огня. В облике господина мне вновь чудится нечто демоническое.
— На колени, — велит он бесстрастно.
